Искусство умного выбора
Самый буржуазный из архитектурных стилей тоже подоспел вовремя. Как готика была органична спиритуалистическому духу средневековья, как барокко воплощало нрав абсолютизма и контрреформации, так возобладавшая всюду эклектика соответствовала взгляду образованного, грамотного, причастного культуре горожанина.
Он, этот горожанин, не так сосредоточен на делах небесных, как земных. Он достаточно состоятелен, чтобы заказывать дом «покрасивее» или хотя бы снимать там квартиру. Он как раз настолько образован, чтобы посещать именно в это время повсеместно открывающиеся музеи (Венгерский национальный музей основан в 1802 году, Лондонская Национальная галерея – в 1839, Московский исторический музей – в 1872, Музей истории искусств в Вене в 1891-м), регулярно читать публицистику (дешевые издания венгерских классиков в конце века выходили тиражами в 200 тыс. экземпляров) и заглядывать в библиотеки (Национальная библиотека была основана в 1802 году, а в следующем году Публичная библиотека открылась в Пеште и первое время на волне патриотического подъема существовала за счет добровольных взносов.)
Кругозор у этого горожанина несравнимо шире, чем у его отца или деда. И надо ли удивляться, что и в оформлении своего дома этот горожанин ориентируется не на народные традиции, а на сокровища мировой культуры, ставшие как раз в это время такими доступными?
Так появляются на Большом бульваре и Радиальном проспекте, будущем проспекте Андраши, дома в венецианском духе, или в стиле кого-то из Людовиков, или а-ля Ренессанс, или все вместе и сразу. Все правильно: эклектика, как говорили тогда – «искусство умного выбора». Подобные процессы шли повсеместно.
В архитектурном отношении bérház’ы Будапешта – родные братья immeubles de rapport Парижа и доходным домам Петербурга. Но в отличие от Петербурга, в венгерской столице эта новая планировка складывалась естественно – не волей одного самодержца, но как результат взаимодействия различных воль – согласованных между собой или противоречащих друг другу желаний, умений, возможностей, вкусов или капризов заказчиков, архитекторов, строителей и жильцов.
Человекосоразмерность
В итоге новая застройка Пешта сохранила человеческий – не имперский – масштаб. Город поделен на районы, по-старинному называемые «городами»: Белварош, внутренний город; Липотварош, город Леопольда; Эржебетварош, город Елизаветы и так далее. Границы между районами нематериальны, но всем известны и ощутимы. Если районная мэрия затевает реконструкцию площади, все жители этого района получают по почти приглашение прийти проголосовать за один из возможных вариантов ее будущего вида. В сентябре, когда спадает туристический сезон, и начинаются уличные, районные фестивали, хорошо видно: вот это фестиваль в Терезвароше, а в Эржебетвароше будет в следующую субботу.
Так же, по-районно, организованы будапештские «дни избавления от хлама», «ломталаниташ», когда раз в году жители выносят на улицы все накопившееся в доме старое барахло, от диванов и этажерок, заменяемых на продукцию Икеи, до фарфоровых статуэток, оставшихся от умершей бабушки. Жителям соседнего района навещать район, переживающий буйство ломталаниташа, конечно, тоже не возбраняется, но внутреннее членение города становится в такие дни особенно наглядным.
Таким образом, в структуре города заложена важная психологическая составляющая: человек ощущает себя жителем не просто Будапешта, но района внутри него – вполне обозримого, имеющего собственную мэрию и свое имя, и естественные, городом и историей сформированные, а не на плане кем-то нарисованные очертания. Но и это не все.
Структура города, сформировавшаяся во второй половине века, базовым элементом имеет замкнутый квартал, состоящий из нескольких плотно примыкающих друг к другу жилых зданий. Их выходящие на улицу фасады оформлены с максимально возможным великолепием. Тут можно наблюдать весь запас декоративных деталей, изобретенных за тысячелетия развития мировой архитектуры и почерпнутых архитектором в библиотечных и музейных залах: рустованные цоколи а-ля палаццо Медичи, львы и драконы, египетские обелиски, девы и птицы, фронтоны треугольные, лучковые, килевидные, раскрепованные и полукруглые, колонны и пилястры всех известных истории ордеров, атланты вида греческого и мадьярского, гирлянды и розетки и пр., и пр.
А внутри такого дома – двор. И с ним тоже не все просто.
Фото: http://www.fortepan.hu/ Продолжение следует.
Анна Чайковская