Его книга — шаг в вечность!
Юрий ПОЗДНЯКОВ, ветеран БАЗ
Перебирая вырезки из газет, натолкнулся на
интервью десятилетней давности с заместителем генерального директора по экономике заслуженным работником ОАО БАЗ Ольгой Фроловой. К 250-летию завода она в торжественной обстановке при полном зале городского Дворца культуры была награждена престижной медалью «Профессионал России». На мой вопрос, какие качества она ценит в людях, Ольга Алексеевна ответила так: «Очень ценю, особенно в мужчинах, умение принимать ответственные решения и выполнять их в срок, ценю умение держать данное слово. Слава богу, мне на ближайшее окружение всегда везло: Мещеряков, Зырянов, Астахов, Рощенко, Таланов, Шамин — все они люди долга и чести, по-настоящему преданы заводу».
Авторитет факта, власть факта он ставил превыше всего и не позволял себе соблазняться дешевыми интригами
Читатель наверняка обратил внимание на то, в каком порядке эта мудрая, деловая женщина перечислила фамилии: Мещеряков назван первым, что вполне естественно, ведь он выпестовал из нее, порывистой девчонки со студенческой скамьи, серьезного, творчески мыслящего специалиста. В 1986 году мне довелось присутствовать на собрании, посвященном 60-летию В. Мещерякова. Взволнованное, яркое, сердечное выступление Ольги о своем наставнике глубоко тронуло всех присутствующих и, конечно же, самого юбиляра.
В.Е. Мещеряков проработал на арматурном заводе без малого полстолетия, из них 33 года — в финансовой службе. В его бытность сменилось пять директоров, и для каждого он был опорой, незаменимым советником по многим вопросам, а вот бацилла угодничества сквозь его иммунитет не проникла. Помимо глубоких экономических знаний Виктор Егорович обладал дипломатическими способностями и коммерческим чутьем, поэтому каждый из директоров предпочитал ехать в столицу по делам именно с Мещеряковым.
Порою даже в выходной день, проходя мимо, видел машину «самогО» возле частного дома на улице Седова, где жил Виктор Егорович. Прохаживаясь по двору, двое представительных седовласых мужчин горячо обсуждали какие-то неотложные проблемы...
Что интересно, день рождения В. Мещерякова совпадает с Днем машиностроителя, в текущем году 25 сентября ему исполнилось бы 90. Уже четыре года этого человека нет рядом с нами. Скорбь об утрате смягчается тем, что он оставил после себя замечательное наследие — музей боевой и трудовой славы старейшего на Южном Урале Благовещенского арматурного завода и содержательную книгу о нем.
Находясь на заслуженном отдыхе, Виктор Егорович полтора десятка лет не оставлял без внимания свое детище — комнату истории завода. Несмотря на стесненность, здесь ощущалась благодатная аура; простота и доступность экспозиций подкупала и в то же время вызывала щемящее чувство благодарности далеким предкам за их неприхотливость и выносливость, трудолюбие и мастеровитость. Перед входом в главный корпус с 1995 года гордо красуется тщательно выполненный мемориал памяти заводчанам, погибшим на фронтах Великой Отечественной войны. У истоков его создания также стоял В. Мещеряков — участник разгрома милитаристских полчищ на дальневосточных рубежах.
Виктор Егорович отличался удивительной скромностью. По свидетельству вдовы, он даже немного стеснялся, что воевал не на западе, а на востоке. Как будто был виноват в том, что родился на несколько лет позже. Хотя пороха он «понюхал». В августе сорок пятого их стрелковая дивизия совершала марш-бросок по сопкам Манчжурии, участвуя в операции окружения главной группировки агрессора.
В 2009 году супруги Мещеряковы подали пример действенного патриотизма, передав часть средств из своей пенсии в фонд строительства мемориала воинам, не вернувшимся из «горячих точек» Афгана и Северного Кавказа.
Вполне естественно и закономерно, что имя Виктора Егоровича Мещерякова занесено в фолиант «Лучшие люди России» — в числе еще четверых выдающихся благовещенцев: военного летчика, в мирное время начальника стальцеха Ю. Шорина, хирурга Н. Гололобова, педагога А. Максименко, журналиста-крае-веда А. Куликова.
Сам он в тот период «перелопачивал» неимоверное количество информации из разных источников, формируя главы задуманной книги. Мне случалось видеть, как он, накинув на плечи телогрейку защитного цвета (было зябко), притулившись в уголке музейной комнаты, исписывал лист за листом своим четким, уверенным почерком. В его облике не хватало только фуражки с эмалевой звездой на околыше — так походил на полкового комиссара Константина Симонова, особенно в профиль! Почувствовав мою заинтересованность, Виктор Егорович доверительно признался: «Вот книгу о заводе маракую, — и кивнул на ближнюю полку, где выросла внушительная кипа рукописи. — Мне ведь уже семьдесят пять, надо успеть, пока рука перо держит..».
Книга очерков «Арматурный завод. История и современность» вышла из печати в июле 2001 года. Трехтысячный тираж быстро разошелся среди учебных заведений, библиотек, госучреждений, а также среди горожан, не равнодушных к нашему общему прошлому и будущему. Одно из главных достоинств данного труда — достоверность.
Его создатель не терпел никакой приблизительности, предположения и фантазии не пытался выдать за истину. Авторитет факта, власть факта он ставил превыше всего и не позволял себе соблазняться дешевыми интригами. Отстаивая историческую правду, он мог вступить в споры с кем угодно, будь то секретарь райкома партии или инструктор-краевед, основатель городского музея А. Арсланов. Однажды благовещенский журналист и писатель Н. Муругов, полистав черновые наброски намечавшейся книги, посоветовал автору «для читабельности» оживлять повествование сценами «в красках» — скажем, порка крепостных крестьян розгами или нападение конного разъезда Емельки Пугачева на обоз с медной рудой... Но Мещеряков оставался на своей позиции: это не художественное произведение, где вымысел допускается, а документально выверенное историческое исследование, в котором главенствуют документальные свидетельства, бесспорные аргументы.
На днях я встретился с ветераном педагогического труда, заслуженным работником народного образования РБ Л. Самойловой, вдовой В. Мещерякова, и попросил ее вспомнить некоторые эпизоды совместной жизни.
— Скажу без ложной скромности: муж доверял моей интуиции, считался с моим мнением, — рассказывает Лидия Игнатьевна. — Он был человек упертый, но если что-то вызывало сомнения, то с категоричностью не спешил. Если же в том или ином вопросе был абсолютно убежден, повернуть его в сторону никто не мог. Дома частенько «уплывал» в даль веков. Бывало, сядем ужинать, я говорю: «Приятного аппетита!»
— в ответ — молчание. Я опять: «Виктор, ты где?» — он вздрогнет, виновато улыбнется: «Прости, задумался.». Я была первой читательницей и рукописей, и готовой книги. Одну он мне преподнес сразу по приезде из типографии с пространной надписью на обложке, основной смысл которой таков: без твоей помощи и участия как надежного тыла и как личного референта не родилась бы эта книга.
— В течение пятнадцати лет Виктор Егорович пополнял и систематизировал экспонаты и печатные материалы музея, вынашивал идею создания книги,
— продолжает моя собеседница.
— Довольно часто посещал республиканский архив, различные общественные организации. С вечера углублялся в свои бумаги и засиживался иной раз до утра. Подойду, встану рядом, он протянет мне исписанные листы: «Взгляни, пожалуйста, чего я там накропал.». Любил он историю до самозабвения, размышлял над ее сложными, драматическими, порой противоречивыми коллизиями. Читал много, особенно мемуары великих личностей. После его смерти большинство книг приняла в свой фонд городская библиотека.
— Лидия Игнатьевна, насколько мне известно, сигнальный экземпляр книги Вашего мужа был представлен в институт истории, языка и литературы УНЦ РАН.
— Если быть совсем уж точной, то первым вдохновил на дерзание и одобрил рукопись преподаватель Башгосуниверситета кандидат исторических наук Лукманов, прошу прощения, и. о. не помню. Позже мы сдали машинописный вариант на официальное рецензирование. Вскоре мужа пригласили на собеседование. Академик Ураксин и завотделом Роднов не скрывали приятного удивления, что такую полнокровную вещь создал не профессиональный писатель, а обычный заводской служащий, специалист по экономике и финансам.
Работа получила самый лестный отзыв. Приведу лишь один абзац. «Книга соответствует лучшим образцам краеведческой литературы. Автор владеет проникновенным языком, интересным, богатым материалом, многие разделы имеют реальную научную ценность. Совершенно очевидно: это солидное исследование написано по зову души, с большим расположением к своему заводу и городу».
Мещеряков — отнюдь не герой-одиночка. Своими единомышленниками и бескорыстными помощниками он назвал К. Миргаязова, Е. Кузнецова, Е. Кривошеина, А. Есаулова, Е. Гуляева, Л. Козлову. Разумеется, важная роль в благом деле принадлежит руководителю завода той поры В. Шачкову. Ну, а писательскую искру заронил в голову еще довольно молодого человека инженер-конструктор с военных лет Петр Миронович Крюков. В 1956 году, зная определенные способности Мещерякова, он принес ему свою тетрадь с разрозненными набросками, газетными вырезками. «Это мой архив, — сказал он, — хотел на книгу замахнуться, да стар уже, не вытяну. Тут нужно изрядно дополнять, систематизировать. В общем, попробуй, что-то мне подсказывает, у тебя получится».
Оброненное тогда слово «книга» закралось в подсознание Виктора и уже не отпускало. С тех пор много воды утекло. Наконец, настал момент — и она увидела свет! В ней 236 страниц, 26 глав, труд весомый и зрелый, но автору не давало покоя чувство неудовлетворенности. А причина в том, что когда произведение готовили к печати, Виктор Егорович лежал в госпитале и не мог непосредственно контролировать финальный процесс. В результате издание вышло «похудевшим» почти на треть.
— Досадно, что о конкретных людях, вершителях истории, мало текста осталось, — сокрушался Мещеряков.
В свои самые активные годы Мещеряков жил в половине частного дома на улице Седова, которую он упорно называл Даш-ковской. Однажды, зайдя в уютный, с зеленой травкой двор, я нашел его в мастерской, где он пилил, строгал, сколачивал. Пожатие руки было вовсе не интеллигентским, ладонь плотницкая — широкая, шершавая: «Лестницу для погреба лажу, из дерева больше нравится, потом за веранду примусь».
Ближе к пожилому возрасту Мещеряковы перебрались в благоустроенную квартиру. В очередной раз я заглянул в скромную «двушку» своего старшего товарища, как оказалось, незадолго до самого печального дня. Заговорщически подмигнув мне, хозяин увлек меня на балкон и тайком от супруги закурил. «Еще бы в этой истории можно копать и копать, да мои силы закончились, — с грустью произнес ветеран, — остается надежда на потомков, может, народится пытливый последователь, создаст и выпустит продолжение книги».
Искренне хочется в это верить. Но должны пройти многие годы: большое видится на расстоянии.