Александр Шестаков, генеральный директор «Первой мебельной фабрики», рассказал «Новому проспекту» о широких перспективах, которые открывает рынок мебелированных квартир, и о собственных девелоперских проектах.
Александр Николаевич, на какие показатели по продажам мебели ваша фабрика выйдет в этом году?
— Пока идем на 30% лучше прошлого года. А он в свою очередь был на 60% лучше 2016-го — мы вернулись на докризисные объемы реализации. Но в целом по стране спрос еще не восстановился. Если в городах-миллионниках он в некоторой степени есть, то в отдаленных регионах продажи совсем слабые. Очевидно, что у народа стало меньше денег. Кроме того, жители многих городов потеряли мобильность из-за сложной транспортной ситуации. Поэтому в последнее время мы стараемся активнее открывать небольшие мебельные магазины площадью от 100 до 300 м2 в районах новой массовой застройки. За этот год открыли семь таких магазинов в двух столицах. Под брендом «Первая мебельная» в России уже работают 28 наших собственных и 30 дилерских точек. Дилеров привлекаем для региональной экспансии. У нас открыты официальные представительства в Казани и Екатеринбурге.
Насколько активно развивается бизнес по франшизе?
— Так открывается чуть ли не каждый третий мебельный салон. Мы тоже активно используем этот инструмент. Благодаря ему планируем к 2020 году увеличить свою торговую сеть до 100 салонов. Пока у нас около 40 таких магазинов. В 2019 году планируется открытие 25 салонов по франшизе и 12 собственных. Это абсолютно реальные планы: мы уже в этом году открыли 12 магазинов по франшизе и темпы снижать не намерены.
Это касается только бренда «Первая мебельная» или в том числе и швейцарского бренда элитной мебели Bruno Piatti, который вы с прошлого года эксклюзивно представляете в России и в странах Восточной Европы?
— Да, это касается двух брендов. Пока продукцию Bruno Piatti продаем в трех наших петербургских магазинах. На этот бренд приходится 10% общего объема продаж, но мы планируем развивать его также через дилеров, увеличив продажи до минимум 30%. Для ускорения процесса мы недавно запустили новый формат сдвоенных магазинов: направо — Bruno Piatti, налево — «Первая мебельная». Надеемся на успешную синергию брендов.
А как развивается ваш проект гостиничного комплекса на Петроградской набережной?
— Городские власти его до сих пор не согласовали. Парадокс состоит в том, что при этом чиновники открыто говорят, что Петербургу не хватает гостиниц. Мы с этим проектом уже 2 года ходим по кругу. Градсовет прошли успешно, даже договор с гостиничной сетью Radisson подписали — они будут управлять новым отелем.
Договоренности с Radisson у вас бессрочные?
— Нет, конечно. Договор жесткий, и сроки поджимают. Дальше тянуть мы не можем — уже начались штрафные санкции.
Что будете делать?
— Согласовывать документы и дальше действовать в рабочем режиме. Надеемся, что новое руководство города будет энергичнее работать с бизнесом. Было бы все быстро, мы бы открыли гостиницу к Чемпионату мира по футболу. Все бы выиграли!
У вас в портфеле есть еще проект масштабного редевелопмента территории у Балтийского вокзала. Какова его судьба?
— Часть этой территории находится в нашей собственности уже 10 лет, мы хотели построить там «Мебель-Сити 3». Но для такого большого ТЦ нужна парковка, и мы договорились со Смольным, что расселим два соседних общежития, а потом снесем их и устроим на этом месте паркинг и зеленые зоны. На это потратили 2 года и 200 млн рублей.
Но когда работа была закончена, нам неожиданно сказали, что старые здания сносить нельзя. Нет, это не памятники архитектуры: просто неожиданно выяснилось, что дома возведены в начале XX века, поэтому их трогать нельзя.
Хорошо, мы законопослушный бизнес. Решили реконструировать общежития под гостиницы. Есть генподрячик, но проектирование задерживается из-за несогласованности проектной документации. Градостроительный план нам пока не выдали — документы находятся в Смольном и, по непонятным причинам, никуда не двигаются. Вот так и живем!
Одно из зданий вы собирались превратить в доходный дом. Этот формат недвижимости вам все еще интересен?
— Да, идея доходного дома мне по-прежнему нравится: она работает во всем мире. Особенно это актуально для крупных городов, где люди мобильны и не все хотят покупать жилье. Но экономику таких проектов публике надо объяснять, ведь она разная. Отели для долгосрочного проживания более эффективны для инвесторов, чем обычные гостиницы, особенно в мегаполисах, где развит массовый туризм. Но чтобы доходные дома начали строить, надо, чтобы туристический и инвестиционный блоки Смольного работали сообща и на одну цель. А у нас пока разброд — и в головах, и в бумагах, и на рынке.
Мне казалось, что рынок мебели в кризис сильно сжался. Многие мебельные центры стоят полупустые…
— Новые проекты действительно испытывают проблемы с арендаторами и вынуждены снижать ставки, чтобы их удержать. Но наших ТЦ это не касается. Они хорошо заполнены, и трафик там не падает, поскольку люди к ним привыкли. Кроме того, рядом с «Мебель-Сити» на Кантемировской мы недавно закончили строительство ледовой «ШансАрены» стоимостью 250 млн рублей. Окупится она лет за 13, но это дополнительный магнит для аудитории. Там открыта детская школа по фигурному катанию и первый в России корт для игры в падел-теннис. Все это генерирует дополнительный покупательский трафик и положительно влияет на обороты.
А идея с созданием музея «Страна хоккея» в ТК «Гарден Сити» — тоже маркетинговый ход?
— Отчасти. Дело в том, что мы перевели выставочные площади со второго этажа этого комплекса в Ленэкспо и задумались, чем занять освободившееся пространство. Идея детского развлекательного центра с хоккейной тематикой была у меня давно, и мы решили сделать его именно там. Здесь же разместим самую крупную коллекцию хоккейных реликвий, в которой 15 тыс. предметов хранения — от первой в мире хоккейной клюшки до спортивных снарядов наших звезд. Параллельно мы разрабатываем специальные тренажеры, где дети смогут повышать свое хоккейное мастерство. Проект этот сложный и долгий. Для меня это не бизнес, а дело для души.
Какие сейчас основные проблемы мебельного рынка, по вашему мнению?
— Первая — кредитование. Сегодня минимальная банковская ставка для производителя мебели — 14% годовых. А рентабельность предприятий — в лучшем случае 10%. Для сравнения: в Европе максимальные кредитные ставки — 2% годовых при рентабельности 10%. Есть разница.
Вторая проблема — отсутствие сырья. Хотя Россия — лесная держава, но у нас заготавливают в основном древесину хвойных пород, которая в мебельном производстве используется мало. Предприятия, которые выпускают древесные плиты, появились лишь недавно.
Третья проблема — формальдегиды. Сегодня около 40% мебели, продающейся в России, представляет опасность для здоровья покупателей из-за повышенного содержания этих веществ. В основном это касается недорогой мебели, производители которой экономят на всем и закупают дешевые, плохо обработанные ДСП. Вопрос очень острый, но власти его никак не решают. Видимо, есть коррупционная составляющая, которая сдерживает ситуацию. Другого объяснения у меня нет.
Полная версия интервью: https://newprospect.ru/aleksandr-shestakov-snizhenie-sprosa-davit-vseh