Окончание. Начало здесь.
Продолжаем изучать жизнь ленинградского интеллигента брежневской поры. В качестве учебного пособия – фильм «Осенний марафон»
Ещё одна примечательная сцена – лёгкое ДТП с участием Бузыкина и хамоватого водителя микроавтобуса. Водитель сразу приклеивает Бузыкину кличку «водохлёб». Ничего вроде такого особо грубого. Но всё равно как-то за Бузыкина обидно. В этой сцене – вольно или невольно – Данелия показал отношение рабочих вообще к интеллигентам вообще. Интеллигенты, конечно, были разные. С тем же Шершавниковым водитель так себя вести себя не позволил бы. А с Бузыкиным – запросто. Это опять же следствие идеологии. Дело в том, что в СССР, как вещали коммунистические инструкторы из райкомов и обкомов, было два класса: рабочие и крестьяне. А ещё была т.н. «прослойка» – интеллигенция. Слово-то какое мерзкое – прослойка. Кстати, почти все, кто сегодня с пеной у рта рассказывают сказки про «тёплый ламповый СССР», происходят из «прослойки». И, судя по всему, даже не ощущают, насколько унизительно относились к ним коммунисты, а через них и рабочие.
Это вообще очень длинная тема, поэтому здесь очень кратко. К интеллигенции в СССР официальная власть относилась как к людям «как бы второго сорта». Нет, безусловно, в автобусах не висели объявления: «Только для рабочих» или типа того. Но всегда и всюду постоянно проводилась мысль: рабочие – вот соль земли, а интеллигенция, это так, прослойка и вообще в деле победы коммунизма очень подозрительная часть общества. Рабочий смотрел на «интеллигента вообще» сверху вниз и коммунистическая власть сознательно подогревала такие настроения. Понятно, что конкретно на заводе тот же рабочий всё равно получал нагоняи от «интеллигенции» – от инженера, например. Но воспринимал это так: «будет мне ещё какой-то инженер тут указывать». Есть такой фильм – «Баламут», о том, как парень из деревни приехал в город учиться в институте. В этом фильме есть сцена, где этот парень подрабатывает на стройке. И вот после смены работяги его подначивают: «А ты скока будешь после института получать?». Парень в ответ: «110 рублей». Рабочие в гогот: «О, Петрович, слышь, может мне тоже пойти в институт?». Ну типа, они и «без всяких институтов» свои «двести рэ в месяц» зашибают. В общем вот такая вот мелкая характерная деталь жизни людей СССР.
Возвращаемся к фильму «Осенний марафон». Итак, водитель чуть не сбил Бузыкина, но ведёт себя нагло и напористо – ну ещё бы, какой-то интеллигентишка ему хлопоты доставляет. Да ещё и четвертной с него за «аварию» множено слупить – интеллигенты ведь лохи (в это свято верили советские рабочие).
Но, как сказано, интеллигенты в СССР были разные. Рассмотрим немного подробнее столь ненавистного Бузыкину Шершавникова. Шершавников, судя по всему, занимает какой-то заметный пост в университете. Возможно, он завкафедрой. Отношения с Бузыкиным у него несколько странные. Можно даже предположить, что когда-то они вместе учились. А может и нет – не суть. Шершавников вальяжен, у него кожаное пальто (признак очень зажиточной жизни в СССР), личный автомобиль «Жигули». В общем и целом, Шершавников, как сказали бы в те времена – «полностью упакован». Вопрос: а почему? Какую такую он получает зарплату, чтобы иметь и машину, и кожаное пальто? Например, в коридоре он беседует с каким-то старичком, возможно профессором. И, судя по всему – по мизансцене – они занимают примерно одинаковое социальное положение. Но собеседник Шершавникова одет в обычный костюм. Да и Бузыкин, который имеет кучу подработок, одет более чем просто. А Шершавников? Откуда у него деньги?
В фильме ответа нет. В жизни ответ был: Шершавников выглядит, как классический спекулянт. Однако сложно представить, что он «фарсует шмотками» (хотя и полностью исключить такое нельзя). А что тогда? Да ведь у Шершавникова есть гораздо лучший ресурс – ЛГУ. Очень ли большой натяжкой будет предположение, что Шершавников за небольшую мзду помогает поступать в университет или сдавать экзамены? Взятки? Да, взятки. Или наивные люди думают, что взяточничество в вузах появилось только с 1991 года? Увы. Конечно, в СССР таких масштабов это отвратительное явление не достигало, но оно появилось именно тогда – в брежневском СССР. Ну и сильную антипатию Бузыкина к Шершавникову нельзя объяснить исключительно тем, что Шершавников что-то там такого плохого сказал о каком-то приятеле Бузыкина.
Идём далее. Сцена, в которой за грибами идут Харитонов – сосед Бузыкина, профессор Хансен и плетущийся за ними Бузыкин. Харитонов в приливе дружеских чувств предлагает Хансену – «в следующий приезд» – устроить ему отдых в туберкулёзном санатории. Спохватывается, и предлагает тоже самое и Бузыкину. Бузыкин конечно же отказывается – он знает, что это сказано не от чистого сердца. В чём фишка? Фишка в том, что несмотря на заверения, что в СССР каждый гражданин получал возможность качественно отдыхать, на самом деле получить путёвку в хороший санаторий было не просто. Особенно тем, кто не работал на каких-то очень богатых предприятиях – таким, как Бузыкин, например. Поэтому даже путёвка в туберкулёзный – туберкулёзный! – санаторий была дефицитом, которую можно было достать только по блату. А блат – это система других отношений, которые настоящему интеллигенту Бузыкину очень неприятны. Да ещё отношений с хамоватым Харитоновым, с которым уж по любому у Бузыкина нет никаких точек пересечения, кроме общего лифта.
Сцена, в которой дочка Бузыкина сообщает ему и Нине Евлампиевне, что убывает с мужем на Север на несколько лет. Бузыкин в шоке, а его дочка увещевает родителей: «Ну всего-то несколько лет, там зарплата хорошая. А вы как раз ремонт закончите». Дочка Бузыкина с мужем ехала куда-то в к чёрту на кулички, чтобы за несколько лет заработать приличные деньги. Хорошо это? В некотором роде – да. Но вообще-то далеко не каждый готов был согласиться на несколько лет отправиться к чёрту на рога, чтобы заработать себе на квартиру. А вообще, ирония в том, что если сейчас, чтобы хорошо заработать, многие приезжают с периферии в Москву, то тогда, чтобы хорошо заработать, надо было из Москвы или Ленинграла на несколько лет уехать в какие-нибудь особо мрачные тундры. Что лучше, а что хуже – сложно сказать. Есть ощущение, что приехать из какого-нибудь порта Тикси в Москву/Питер на несколько лет на заработки поприятнее, чем из Москвы/Питера на несколько лет отправиться в Тикси. Но тут, конечно, на любителя.
Утром следующего дня Нина Евлампиевна требует от Бузыкина, чтобы он не забыл соковыжималку – мол дочка будет там на Севере соки жать. Выходит, в то время соки были далеко не всюду. И, кстати, интересно – из чего бы они их там жали на Севере, из мёрзлой картошки что ли?
Варвара. Вот классический тип советского паразита. Причём возможно именно что только в СССР такой тип мог существовать. Что о ней можно сказать? Наверняка в университете училась кое-как. Может быть при помощи того же Бузыкина. Получила диплом переводчика. Стала получать какие-никакие заказы. Причём по прежнему делает нормальные переводы только благодаря Бузыкину, которому её очень жалко, настолько жалко, что однажды оставляет свою якобы любимую женщину одну в кинотеатре (это, конечно, уже край безволия). Варвара бухает портвейн и в ус не дует. Знает, что с голоду ей сдохнуть не дадут, а на хлеб, вино и квартплату деньги будут. В итоге ей дают большую работу и она нагло приходит к Бузыкину выпрашивать у него какие-нибудь черновики – то есть продолжает паразитировать по полной.
Вот кому в СССР жилось отлично – всем этим Варварам. Возможно эта Варвара уже в наше время очень тосковала бы по «счастливой жизни в СССР», в котором всегда находился какой-нибудь дурачок вроде Бузыкина, к которому можно было присосаться. Да и квартиру в центре города никто не отнимет. Да, вот он – совокупный образ советского паразита. И, кстати, немало защитников СССР сегодня именно такого типа: полуалкаши, которые бухали тогда и только симулировали общественно полезную деятельность, а сейчас пускают слюни: «Не смейте охаивать великую цивилизацию, которую мы строили и не гнались за шмотками». Конечно не гнались. Куда тихой пьянице Варваре, которая кое-как зарабатывает редкими переводами, ещё гнаться за шмотками. Ей и так жить по приколу. Приняла «допинг» – и всё вокруг чудесно. Можно даже ещё – по советскую обычаю – в чужую жизнь влезть и начать учить уму-разуму, как периодически делает эта Варвара.
Ну а так вообще… фильм какой-то безрадостный и депрессивный. Видимо Данелия таким образом передаёт неважнецкое внутреннее самочувствие главного героя и его, так сказать, метания. По настоящему Бузыкин вздыхает полной грудью и становится безмятежным, когда его одновременно бросает и жена, и любовница. Но его кайф недолговечен – жена возвращается, любовница перезванивает, а в довершении бед в квартиру вваливается Хансен со своим опостылевшим: «Андрэй, вы готов?». «Готов», отвечает Бузыкин. И убегает куда-то вдаль по тёмной улице под музыку Андрея Петрова. Его уже ничто не спасёт. Он обречён. И финальный кадр – Бузыкин с Хансеном бегут куда-то в свете фонарей, как символ бесконечного и бессмысленного бега по жизни, на который обречён главный герой.