Мы переползли через овраг и на другом его краю окопались. Хоть по слухам, до немцев было еще далеко, командир приказал всем окопаться. Приказ есть приказ. Мы нехотя вырыли в слегка промерзшей земле небольшой окоп. Поставили свой пулемет на край окопа и забылись мертвецким сном. Двадцатикилометровый марш бросок все-таки давал о себе знать.
Как оказалось, окапывались мы не зря. Солнце только взошло, а на нас уже попер немец. Одновременно с наступлением немцы провели артподготовку. И буквально первыми же снарядами наш пулемет, еще не успевший сделать ни одного выстрела, был разбит. Моих товарищей по пулеметному расчету посекло осколками. Несильно, но бойцы они уже были никакие. Одному руку задело, второму бедро посекло. Ребята отправились в тыл, а я остался в своем окопчике один. У меня в активе был разбитый пулемет и винтовка. От пулемета толку нет, значит, мое главное оружие теперь – винтовка.
После того как немцы прекратили артподготовку, наш командир начал поднимать нас в атаку. Я видел, как бойцы моей роты выползали из своих окопов, и, устремлялись за нашим командиром. Выбрался из своего окопчика и я. Встав в полный рост, я побежал в сторону приближающихся немцев. На бегу я пытался стрелять из свой винтовки. Стрелять то я стрелял, но куда стрелял, непонятно. Просто делал как все. Ведь это для меня был первый бой. Я слышал как рядом свистели пули. Куда-то ушел страх, была только одна мысль: вперед, вперед.
Когда до немцев оставалось уже метров 20-30, я мог различать их лица. Я уже мысленно приготовился к рукопашной. И тут случилось невероятное. Немцы повернули назад. Сначала из немецкого строя поворачивали назад и убегали редкие бойцы. Потом это вдруг приняло массовый характер, и немецкий строй полным составом бросился наутек. В душе я ликовал. Мой первый бой и меня не убили. Мой первый бой и немцы бегут. А вокруг была весна. Весна 1942 года.