Военврача 3 ранга Брискина в полку все любили и звали его всегда по имени и отчеству — Борис Давидович. И хотя это было не по правилу, но иначе нельзя было называть этого пожилого, добродушного человека. Даже когда он приписывал лекарство, все были уверены, что оно обязательно поможет, и одно это сознание облегчало боль.
Борис Давидович был большим патриотом своего полка. Он приходил в батарею и смотрел, как обучается расчет, заглядывал к связистам. Особенно ему нравилась стереотруба. Он останавливался около нее и, попросив разрешение командира, снимал свои круглые очки и долго разглядывал, что делается на переднем крае у немцев.
— Хороший прибор,
— говорил он, многозначительно поднимая вверх палец,
— куда лучше, чем мои большие очки.
В этот день полк получил приказ подержать наступающую пехоту. Но немцы как будто угадали о готовящейся операции и на рассвете открыли сильный артиллерийский и минометный огонь.
В это утро Борис Давидович был недалеко от берега реки, возле рощи, где находился медицинский пункт полка.
Первое, что увидел Брискин, — красноармейца, лежащего лицом вниз. Он громко стонал, а рядом с ним валялась катушка с телефонным проводом.
Военврач бросился к раненому, чтобы оказать ему помощь, но красноармеец внезапно перевернулся на спину и, не глядя на того, кто был перед ним, показал рукой на видневшийся впереди холмик.
— Провод, быстрее,
— там ждут связь.
Борис Давидович растерянно посмотрел на раненого, затем на катушку, но сейчас же схватил ее и бросился вперед. Провод надо было тянуть через реку, а Борис Давидович никогда не умел плавать. Но думать было некогда. Снаряды ложились все гуще и гуще, надо было спешить, и он бросился в воду.
Ноги его сразу завязли в липкой болотной почве. Он почувствовал, как они все глубже и глубже уходят вниз, а намокшая одежда сдавливает как клещи. Но, напрягая силы, толчками он продвигался вперед. Сначала вода дошла до самой шеи, затем стала заливать подбородок, она просачивалась в рот, уши...
«Только бы не оступиться, не упасть»
— эта мысль неотступно сверлила в мозгу.
Наконец он выполз на берег мокрый, усталый, но, увидев, что до холма еще далеко, бросился бежать. Он уже не слышал разрывов снарядов, мин — ничего, только скрип разматывающейся катушки раздавался в его ушах. Вдруг земля под ним зашаталась и он упал. Быстро поднявшись, он потянул руками провод, чтобы проверить не порван ли он, и снова побежал. Теперь бежать было труднее. К мокрой одежде прилипла глина, она висела комьями и тянула к земле, а рука, в которой застрял осколок, ныла все больше, и липкая кровь, сочившаяся из раны, ложилась на глину темными пятнами.
Но его уже заметили на командном пункте, и навстречу бежал красноармеец. Когда они поравнялись, Борис Давидович протянул ему катушку, а сам медленно пошел назад, на медпункт, туда, где его ждали как врача.
Д. 3ОНОВ
СПАСИБО ЗА ПРОЧТЕНИЕ, ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ И СТАВЬТЕ «ПАЛЕЦ ВВЕРХ»