Даже самым жестоким преступникам всегда дают право на последнее слово.
А мне просто собрали вещи и даже не помахали рукой. И я стоял в аэропорту, ожидая свой рейс, и пытался не помять посадочный талон, который и без того знатно потрепался, валяясь между вещами в рюкзаке.
Люди разговаривают на незнакомом мне языке. Объявили посадку на Осло, Франкфурт, Будапешт. Я пересчитывал оставшиеся купюры евро и рассматривал витрины в duty free. Вкусный запах дорогого парфюма и вкусной выпечки.
Аэропорт всегда пахнет разлукой и встречей.
Я стоял и смотрел, как маленькая девочка с большими глазами обнимала большую тряпичную куклу и вытирала слезы. Кто-то, кому она махала маленькой ручкой, стоял с другой стороны таможенного контроля. Очередь двигается. Я понял, как сильно ненавижу прощаться в аэропортах.
За окном то взлетали, то шли на посадку большие и маленькие самолеты. Я услышал знакомую украинскую речь. Какой-то мужчина ругался на суржике с сотрудником аэропорта из-за багажа. В баре с видом на взлетную полосу сидели самые разные люди. Француз в темном пиджаке опустошал уже пятый стакан виски и, очевидно, нервничал перед полетом. Милая пара сидела возле окна и парень обнимал девушку, то и дело показывая ей взлетающие самолеты. Чьи-то дети восточной внешности носились по аэропорту и просили родителей купить какую-то местную газировку. Кто-то спал в ожидании рейса. Восьмичасовые пересадки.
Я ненавижу прощаться в аэропортах. Дурацкое осознание того, что ты еще, как минимум, два часа находишься рядом с теми, от кого не хотел бы улетать, но вас разделяет зона таможенного и паспортного контроля. Чертовы пятьдесят метров. Иногда даже маленькое расстояние кажется невероятно огромным.
Самолет прилетел. Через полчаса откроют посадку и на мой. Я стоял, пил приторный кофе за 3 евро и смотрел в окно. Позади оставались лучшие несколько дней в моей жизни, люди, рядом с которыми я чувствовал себя дома, город, который либо любят, либо ненавидят, и который заставляет людей превращаться в офисных планктонов, черствых роботов и идти по головам. Но в этом городе мне было как-то по-особенному тепло.
Посадочный талон был безнадежно помят. Хорошо, что это никого не беспокоит. А, может быть, и вовсе не хорошо, потому что домой я лететь не хотел. Здорово, когда есть место, где ты чувствуешь себя дома. Где как только ты появляешься в сети, спускаясь на взлетную полосу, твой телефон уже разрывается от звонков дорогих тебе людей. Где до последней минуты перед взлетом тебе пишут или звонят, чтобы поговорить с тобой. Потому что я ужасно боюсь авиаперелетов. Здорово, когда первый звонок после прибытия - не таксисту.
А может и не нужен был мне весь этот "дом", может быть, у меня его никогда и не было и единственные, кто тебе всегда рады, в кого бы ты не превратился, - это твои родители. Может я и счастлив всегда быть в дороге, в поездах и самолетах, слушать U2 и Coldplay в наушниках, пить приторный кофе за 3 евро и фотографировать в Инстаграм вид из иллюминатора.
Только вот в этот раз за окном был сильный туман и я так ничего и не увидел. И в Телеграм заходить не хотел, потому что ничего хорошего перед взлетом там не было. Никому не помахал рукой, когда проходил таможенный контроль. Я смотрел на чужие слезы и руки, которые только что отпускали из объятий самых близких людей.
Я ненавижу прощаться в аэропортах. Чертовы два часа перед взлетом. Чужой город, который становится родным за несколько дней. Просто не в этот раз и не в этой истории. И все равно ненавижу. Потому что когда-то и я буду той маленькой девочкой, которая будет прижимать к себе не куклу, правда, а смартфон, и махать кому-то в толпе, даже не пытаясь скрыть свои слезы.
Но посадку уже открыли. И всегда приходится возвращаться в Киев, домой. Чужая страна никогда не станет тебе домом.
Но была ли им когда-то твоя?