Поезда – это странное, своеобразное выражение надежды. Сидишь вот так, смотришь на мелькающие деревья, столбы, станции, людей и надеешься.
Мы с самого детства на что-то надеемся, во что-то верим. В лето, солнце, родителей, людей, а самое главное – в будущее. Смотрим открытыми глазами вперед, всегда, что бы ни происходило – хорошее или плохое.
Я всегда любила полевые цветы. Они какие-то бесхитростные, даже в неволе не стоят, не по ним это. И люди есть такие, простые-простые, в глаза им посмотри – а там все та же простота. Таких сорви, привяжи к себе, и как-то не к месту будет. Они будто свои собственные, приходи, да и живи в их поле. Уходишь от полевых цветов, оглядываешься, а они вслед: «Иди, мы в твоем сердце теперь, ты к нам в гости заглядывай, мы рады будем!» И тепло так сразу.
А вот есть цветок такой, «стевия», на полевой похожа. Как будто простая, душа нараспашку, заглянешь – а нет там души. Ищешь, думаешь, рядом где-то душа ее, раз она как полевая, только не найти никогда. Стевия ее далеко спрятала, долго искать можно, сама уже забыла, где душа. И сразу грустно так, и у тебя до души километры, и у нее, не копаться же всю жизнь.
В автобусах тоже надежда живет, только попроще, ежедневная. Надеешься, что успеешь, что в магазине нужная вещь есть, что зарплату дадут. Тоже нужная надежда, хотя и суетная.
А вот в такси совсем другая – меланхолическая, иногда даже истерическая. Либо счет на секунды, на бегу, в прыжке, веришь на сто процентов, что вот оно, успеешь, схватишь! Либо выгоревшая, безнадежная, уставшая от самой себя.
Мы же каждый день надеемся на что-то, как будто не было бы этого – и нас самих бы не было. Даже любовь не так важна, как надежда. Все эти бессонные ночи, поездки на другой конец города в два часа ночи. Да мы даже бухаем с надеждой, едим, спим.
Жаль, что у нас полевые цветы почти не растут. Они как будто дают это чувство.
А знаешь…
Они ведь и есть сама надежда.