О восточном деспоте Шейхе Паладине Радже сообщает "Апокрифическое собрание тайн" Фаррука Хайр-ад-дина.
Там он упоминается под прозвищем Замурованный.
Поначалу Шейх Паладин Раджа не выделялся ничем, кроме мудрости и загадочности, которых на Востоке в избытке, но ближе к середине своего царствования, «благословенного и милосердного», как замечает Хайр-ад-Дин, он приказал воздвигнуть себе усыпальницу.
В его распоряжении также не было бы ничего необычного, если бы он не перебрался в свой склеп ещё в разгар работ, став его живым центром.
Некоторые священники усмотрели здесь кощунственную попытку сравниться с Аллахом – центром миров. Однако Хайр-ад-дин справедливо вопрошает: как может соперничать с Аллахом тот, кто замурован в его Творении?
Как бы там ни было, семьдесят семь концентрических стен вскоре отделили властелина от подданных, а семь каменных небес, нависших куполами, – от неба.
Внутренний дворец был разделён на тридцать три зала, где на тридцати трёх тронах восседали двойники повелителя. И только один зал вмещал его священную особу.
Ко всем бесчисленным замкам подходил единственный ключ, который изваяли в виде зуба, чтобы Шейх Паладин Раджа мог хранить его во рту.
Строительством, которое не прекращалось ни днём, ни ночью, руководил визирь. Кроме него никто не знал срока его окончания. Подозревали, что таких сроков и не было, что согласно плану властителя (или его капризу, как шептались по углам) нужно было охватить как можно больше земли, в идеале – все владения Шейха Паладина Раджи или даже весь мир.
Теперь нам остаётся только гадать, какую цель преследовал Шейх Паладин Раджа, заключая себя в каменном мешке.
Возможно, он страдал страхом открытых площадей, и ему было необходимо замкнутое пространство.
А возможно, он, как мормоны, боялся заразиться греховностью и нечистотой нашего мира.
В обоих случаях его грандиозное сооружение было бы памятником страха.
А быть может, Шейх Паладин Раджа рассуждал так.
Пространство и время имеют единую природу, значит, рассекая стенами пространство, можно отгородиться во времени. Значит, уединяясь в первом, можно заслониться от смерти – посланца второго.
При этом Шейх Паладин Раджа полагал, что смерть приходит извне, а не таится внутри – его простодушие не допускало подобного коварства.
Утверждают, что под развалинами мраморных плит до сих пор бьётся сердце Шейха Паладина Раджи, что его стук можно услышать, прислонив ухо к камню в глухой предрассветный час, когда луна исчезает с небосклона.
Несчастный Шейх Паладин Раджа, погребённый заживо под сводами своего лабиринта! Наивный, ты напрасно пытался умножать сущее, как будто каждый из нас и так не заточён в этот мир, в собственное тело, имя, скорлупу судьбы.
Приходите, буду рад!
Послушать в авторском исполнении можно здесь: