Вместо послесловия
Двигатель грохотал так, что зубы стучали, и разговаривать было совершенно невозможно. И трясло еще, словно в телеге на рытвинах. В вертолётах я разочаровался.
Ясным февральским днём, когда в Японии отмечали День северных территорий, мы летели в вертолёте с Кунашира на Шикотан. Внизу, в серой неподвижной воде, изредка вспыхивало крохотное колючее солнце, и чтобы посмотреть на воду, надо было по-гусиному выворачивать шею. Через пять минут шея заболела, и я перестал протирать зрачками иллюминатор. Да и на что там смотреть – вода и вода. Только очень много.
Возвращались на Кунашир через несколько суток на пограничном сторожевом катере. Ночью. Мои спутники устроились в просторной рубке и болтали с капитаном, гостеприимным хохлом. Вообще, судя по фамилиям, Сахалин и Курилы сплошь заселили потомки запорожских казаков и полтавских чумаков. Одно меня удивило – никто не знал украинский. Мову в этих краях за сто лет напрочь забыли.
Я вышел из рубки и укрылся в затишке – с правого борта дул мощный ровный норд-вест, пробивавший даже толстый китайский пуховик, который верой и правдой служил мне в командировках «по Северам». Редкие и тусклые огоньки Крабозаводской бухты вскоре пропали за кормой, катер прибавил ходу и полетел в ночь, к невидимому Южно-Курильску. Волнение было несильным, но изредка с громким шипеньем из-за борта вырывалась пенистая вода и гуляла внизу по палубе как огромная белая рыба.
Вдруг мы вышли из облачной тени, и на море показалась тусклая световая дорожка. А вскоре и низкая луна, похожая на надкушенную дольку сыра, повисла с левой, японской, стороны. Пролив преобразился. Влажная холодная мгла раздвинулась, пена на палубе вспыхнула – и словно рой светлячков закружил над гулким железом.
Теперь катер стремился пересечь мерцающую золотую дорожку, протянувшуюся, казалось, в нескольких метрах от покачивающегося носа судна. Но как бы ни толкали корабль мощные винты, яркая полоска на воде не приближалась, а только наливалась все больше таинственным пульсирующим светом.
И мне вдруг показалось, что винты работают вхолостую, что мы уже не на воде, а в воздухе, что катер возносится в такую сферу, где остались только мрак и борющийся с ним свет, и больше нет никаких спорных островов и пограничных проливов. Это было удивительное чувство парения над водой, над архипелагом раздора, который лежал где-то внизу, как окаменевший дракон.
Но дрогнула над горизонтом Полярная Звезда, по палубе прогрохотал новый вал, стараясь протиснуться в задраенные люки, и светляки над водой обернулись обычной пеной, пронизанной тусклым светом низкой луны.
Спустя десять лет катер, на котором мы шли тогда над мерцающей бездной через Южно-Курильский пролив, сел на мель вблизи острова Итуруп. Об этом писали дальневосточные газеты. А мне сообщили друзья, которые завелись на островах в ту памятную командировку.
Картинка:
https://www.vpoxod.ru/page/toponym/shikotan_info