В армии принцип "гром не грянет – мужик не перекрестится" (как вариант тождественная по смыслу поговорка про жареного петуха) работает уже многие века. Придумав что-то передовое в военном деле и получив преимущество, лидер отрасли какое-то время успокаивается и приостанавливает интенсивное совершенствование. Пока кто-то из лихорадочно ищущих противоядие противников не найдет некий эффективный способ противостояния. Тогда вчерашний непобедимый герой получает по шапке и все участники суеты снова включают творческий потенциал, чтобы цикл поиска-успокоения-возмездия мог повториться. Это общее правило.
России долго приходилось управляться на два фронта, воюя то с кочевниками, то с западными соседями. Такой универсализм в какой-то мере помог создать уникальный комплекс вооружения, состоящий из доведенных под свои требования заимствований. Чего вполне хватало для войн средневековых стандартов. Но, как только Запад преодолел застой в военном деле, в России стал чувствоваться дефицит технологий и мышления в новых реалиях, что включило механизм реформирования Ивана Грозного.
После смерти этого правителя наступил период смутного времени, показавший фрагментарность, недостаточность проведенных реформ. Русские силы заметно уступали передовым западным соседям. Стрельцы и поместное ополчение были неплохи, но той же пехоте, организованной и выученной более тщательно, уже мало чего могли противопоставить в наступлении. А в обороне – коннице. И, не имея своего, решили привлечь чужое – Василий Шуйский договорился со Швецией, в то время не сильно ладившей с тогдашней Польшей (Речью Посполитой). К предоставленному отряду дополнительно набрали наемников по всей Европе. И большей пестроты в плане национального состава войск, наверное, в России до той поры не случалось.
Заполучив в свои руки новинку, ее стали всячески изучать, испытывая в сражениях. Особенно характерным испытанием оказалась Тверская битва 1609 года. Поляки в то время обладали чуть ли не лучшей конницей в мире. Вот ее-то удара и не выдержали смешанные порядки немецко-французских рейтар. Центр же, состоящий из немецких и финских пехотинцев, выдержал атаку и даже нисколько не сместился. Естественно, такая твердость впечатлила.
Скопин –Шуйский тут же начал кампанию по набору войска по западному образцу. В рейтары набирали дворян, по имущественному и сословному цензу не проходивших в поместную конницу, а народ попроще отправлялся в пехоту. Учитывая, что в обществе того времени наблюдался сильнейший патриотический подъем, задача выходила не сильно сложная. Добровольцев хватало. Вот только навыков воинских у этой массы было мало.
Собственно, термин "полки нового строя" не совсем правильный. Более корректно называть их "полками иноземного строя". Это означало изобилие конных рейтар и пехотное построение равно насыщенное мушкетерами и пикинерами.
В то время были известны две основные тактики, еще не очень-то до конца и опробованные. Существовали "немецкая" и "нидерландская" модели. По немецкому образцу в сражении делалась ставка на линейную пехоту – будущего фаворита полей сражений. Голландцы же предлагали иную схему, по которой в поле создавались как бы разрозненные узлы обороны, использующие примитивные быстровозводимые земляные укрепления. И постепенно перемещая эти очаги обороны, получалось выдавливать врага с поля битвы – тому оставалось или уходить, или штурмовать каждый из очагов сопротивления индивидуально, что было задачей сложной. Вот такой-то манере ведения боя и готовили русских ополченцев – просто данных о действенности немецкой схемы еще не доходили до местных знатоков военной теории.
Пик и мушкетов/пищалей требовалось много. Еще сильнее ощущалась нехватка доспехов – обмундирование мало отличалось от стрелецкого, но первым рядам полагался неполный рейтарский доспех на западный манер. И вот этот-то доспех первое время почти весь пришлось закупать – своего производителя еще не было. Пик и пищалей примерно половину нужного получилось наскрести у себя. Качество изготовления порой хромало, но в целом положение вещей представлялось терпимым.
Увы, наличие пик и стреляющих мушкетов на поле боя погоды еще не делало. Требовалась высочайшего уровня выучка. И когда ее не хватало, полки иноземного строя огребали как надо – в 1611 году под стенами Кремля польский комендант так потрепал ополчение, что те побросали почти все пики из имевшихся по штату. Тут, собственно, нужно уточнить: полки нового образца распустили чуть меньше чем за год до этого (главный инициатор их создания неожиданно помер), так что действовали скорее на свой страх и риск, почему-то полагая, что одной структурной организации на передовой манер окажется достаточно.
Выводы все же сделали, так что во время русско-польской войны 1632-1634 годов решили снова набрать иноземных наемников, заодно и слепо следуя иноземному организационному принципу – до того все же много вносили своего в структуру. Вполне ожидаемо, что наемники себя показали куда лучше поместных вояк – те вообще страдали полным отсутствием дисциплины и массовым дезертирством. Хотя после войны иноземные формирования все же распустили – из соображений экономии бюджета. Правда, многие из иноземцев все же вернулись в Россию и продолжили службу. Поэтому роспуск второй волны полков нового строя можно считать условным. Просто штат сократился до требований мирного времени.
К 1638 году назрела необходимость усиления южных границ. И к решению задачи снова решили привлечь формирования нового образца. На этот раз набирали не из иностранцев, а из крестьян. Причем принудительно. Мало того, из-за нехватки денег в казне крестьян еще привлекали к службе со своей лошадью, что повлекло массовое разорение хозяйств, особенно на севере (там тоже решили границы усиленно охранять). Чтобы как-то сгладить эффект от не самой удачной реформы, придумали освобождать тех от всех податей. Мера сработала.
К следующей русско-польской кампании 1654 года почти вся масса боеспособной армии состояла из полков нового строя – пехотных, рейтарских и драгунских. Стрельцы еще оставались, но им больше доверяли охрану крепостей и полицейские функции. Вскоре, проанализировав опыт боевых действий, из состава рейтар вывели конных копейщиков – это были первые гусары, тогда еще мало походившие на легкую кавалерию.
Последующие конфликты со Швецией заставили и поместную конницу переводить в рейтарский ранг. И тут обнаружилась интересная вещь: русские лошади по эксплуатационным и боевым качествам заметно уступали чистокровным восточным. Но насыщение армии огнестрельным оружием не давало восточным противникам шансов – пришло время иной тактики.
× Поддержите подпиской наш телеграм-канал: @battlez
Все эти полки позднее оказались ко двору Петру Великому. Именно они и составили костяк его преобразованной армии. Отличия получились больше внешние – просто солдат переобули и переодели на современный европейский манер без сохранения национальных элементов в мундире. Так что получается, что реформы Петра в этой сфере не такие уж и новаторские – он просто завершил то, что когда-то начал его отец.