ЧАСТЬ 4
«Месть»
Глубокой ночью меня разбудила какая-то возня около «рваного» отверстия в изгороди. Это чабанские псы пришли за «одноухим», как они называли нашего «Будулая». Спрятав «Будулая» в коровнике, под охранной коровы, с надеждой на ее острые рога и тяжелые копыта. Сам же я решил не показывать своего носа.
Чабанские псы из-за своих габаритов не могли проникнуть во двор через рваное отверстие в заборе, поэтому черным воровским пятном при свете луны они стояли в ожидании меня и «Будулая», при этом они скалили свои гнилые зубы и грызли металлическую сетку, явно нервничая.
Я довольный своей смекалкой, насчет коровника, затаился в хлеве с соломой, готовый к любым неожиданностям.
Луна скрылась и чуть забрезжил рассвет, черное воровское пятно, прикрываемое тенью от заборов, убралось восвояси, так и не получив «одноухого». Но, известно всем, что чабанские псы таких «наколок» не прощают…
Моим отверстием в заборе стали пользоваться хозяйские куры. Это отверстие, я про себя называл «моим служебным входом». По вышеуказанной причине хозяин решил «замуровать» отверстие. Эту работу хозяин проделал при мне, сказав при этом: «Вот так, гулена!».На следующий день, я как обычно весь день сопровождал хозяйку по ее повседневным маршрутам. Увлекшись этим, я запамятовал, что отверстие в заборе было замуровано напрочь! Мы с хозяйкой вернулись в хорошем настроении. «Будулай» нас встретил шумно и озорно, как- будто, сто лет не видел нас. Мы с ним немного повозились по-собачьи, для поддержки спортивной формы. Вечером я решил прогуляться и лихо перемахнул по камням через забор…
Пошатавшись по окрестным местам, вспомнив былые времена «бродяги», решил вернуться домой. Подошел к калитке, но она была заперта, не успел я подумать, как я попаду домой, вдруг услышал знакомый гул приближающейся отары. С перепугу я забыл, что «служебный вход» замурован и инстинктивно устремился к нему. В нескольких метрах от него я почувствовал за собой «злобную волну», приближающихся чабанских псов.
В прыжке, собравшись всеми силами, я решил протаранить заделанное отверстие в заборе. Но заделка оказалась чересчур качественной, и я застрял по шею в хитром сплетении проводов…
Хозяин поработал на совесть, а зря! Дело в том, что чабанские псы оказались совсем рядом от моей задней части тела, которая безнадежно пыталась протиснуться сквозь надежно скрученные провода. В одно мгновение у меня потемнело в глазах: проволока душила меня, и впивалась в мою шкуру, а задняя моя часть было во власти «провисшего» и его сородичей… «Провисший» с рычанием вонзал свои гнилые зубы. Он с наслаждением оттягивал и рвал мою шкуру. Рядом, охваченные этим азартом подрыгивали и цокали зубами, ожидая своей очереди другие любители «кирдыка».
Если- бы можно было убежать без шкуры, я бы не задумывался о последствиях, проделал бы это. Но, увы! Сполна насладившись своей местью и поняв, что я труп, мои мучители с чувством выполненного долга, кинулись догонять далеко ушедшую отару…
Потеряв сознание и много крови, я безжизненный провисел на заборе до утра. На рассвете, то ли от утреннего холода, то ли по воле «всевышнего», я очнулся весь ослабленный и бессильный. С неимоверным усилием я приподнял свою огненно горящее тело и вывернул уже обмякшую шею из плена проволочного клубка. Волочась, ползком добрался до калитки, где меня уже разыскивала хозяйка. В ужасе от увиденного, она почему то опрокинула стаканчик водки в меня. Я моментом размяк и перестал чувствовать боль, которая раздирала меня…
Хозяйка насыпала на мой «омлет» какую-то белую дрянь и залила ржавой жидкостью мои раны и порывы. Я уполз в виноградник, где стал зализывать свои раны. Слава Богу, что остался жив. Я лежал под кустом, пытаясь заснуть. Во дворе слышался тоскливый вой «Будулая», который меня искал и безнадежно скребся в деревянную калитку огорода… Через неделю у меня дело пошло на поправку, но силы еще ко мне не возвращались. Меня охватило сомнение, смогу ли я исполнять «кобелиные» обязанности после перенесенного «кирдыка». От этих мыслей настроение портилось и на душе становилось не комфортно. Но осознание того, что «Будулай» жив и целехонек, мне подумалось, что лучше нам быть живыми и здоровыми.
Константин Русинов