Страница 131
Но выехать рано утром не получилось. Новый замполит полка объявил всеобщее построение для тех, кто остался в полку. Полк построился буквой «П». Становилось жарко, столбик термометра уже перевалил за сорок и стал подкрадываться к пятидесятиградусной отметке.
- Гвардейцы! - начал замполит своим зычным, хорошо поставленным голосом, - сейчас, когда наши друзья, рискуя жизнью, приступили к выполнению ответственной задачи по оказанию помощи апрельской революции, - находятся ублюдки, - он кивнул головой за трибуну, - которые способствуют империалистам, играя им на руку.
- А что случилось? - послышалось слева от Карасика.
- Отставить разговоры, сейчас узнаем.
- Так вот, - продолжал замполит. - Эти сволочи, а по-другому их и нельзя назвать, - продали мины душманам!
- Фу, я думал действительно, что-то серьезное случилось, - снова послышалась реплика из солдатских рядов, - стоило бы собирать всех из-за такого пустяка.
- Выведите, начальник караула, этих изменников, - продолжал бушевать дальше замполит. - Провести их вдоль строя, и пусть каждый плюнет им в их продажные рожи!
Из-за трибуны показалась странная процессия. Впереди шел начальник караула, а за ним, связанные веревкой за шею, опустив головы, плелись четверо солдат, держа руки за спиной. Но плеваться в их сторону явно ни у кого не было желания. Слушая гневную речь замполита, каждый думал о своем.
- Быстрее бы кончалась эта канитель, - размышлял Карасик, - надо успеть засветло добраться до Шиндада.
- Этими снарядами, - продолжал дальше замполит, - будут обстреливаться наши заставы! А их! - указывая рукой, продолжал, - будет судить трибунал! Какой позор! Один из них награжден медалью! Лишим медали, а также льготных удостоверений! Напишем письмо родителям, как они выполняют интернациональный долг!
При этих словах в строю прошел небольшой шум. Оно и понятно, это самое неприятное, чем можно больно зацепить. А что касается трибунала, то многие понимали, что это туфта, судить их никто не будет, ограничатся гауптвахтой - и забудут этот случай. А вот письмо родителям - это самое больное место. Карасик не одобрял, даже считал это запрещенным приемом в воспитании солдат. Хотя было один раз, и он написал письмо и, зачитав солдату, сказал, что если тот не поймет, - отошлет домой. А письмо порвал и выбросил. Наконец- то, поступила команда «Разойдись!», и Карасик только кивнул своим, как те бегом рванули к машинам. Выйдя из парка, он занял место механика-водителя и повел танковый мостоукладчик по бетонке. Машина слушалась рычагов неплохо и Карасик, забыв про инцидент на плацу, вел машину по горной дороге.
- Успеть бы доехать, - сверлила голову мысль, - главное, чтобы техника не подвела. Но, несмотря на все старания отвлечься, в голову настойчиво лезли высказывания Валерки в отношении отпуска. Конечно, можно было настоять на своем, ведь отмазался же от рейда на Кандагар, но от сборов не смог, тем более, что лично полковник Огороднийчук просил его об этом.
- Ну, ничего, месяц немного отдохну перед отпуском, а там. От этих мыслей поднялось настроение. И хотя за рычагами машины сидели по очереди с механиком-водителем, чувствовалась усталость: такой темп колонне задал Карасик. Наконец, показалась двенадцатая застава и Карасик свернул в сторону ворот.
- Привал! - крикнул он и вошел внутрь. Приветливо похлопав по огромной морде Героя, который равнодушно отнесся к появлению Карасика вновь на заставе, шагнул в приоткрытую дверь землянки, где его встретили словно родственника с шумом и похлопыванием.
- Героя я видел, - проговорил Карасик, ответив на приветствия, а как поживает Механик?
- Нормально, - протянул техник, - недавно вернулся из полета.
Оказывается, эти чудики с заставы провели чудовищный эксперимент над котом. Привязали его к головке снаряда эрэса, предварительно оснастив его парашютом из-под осветительной ракеты, и произвели запуск. А когда снаряд с диким воем кота ушел за горизонт, - пожалели об этой затее, без кота стало чего-то не хватать на заставе. И вспоминать о нем стали с уважением и любовью. Но каково было удивление, когда он появился под дверью землянки похудевший, обгоревший. Но со своим неизменным «Мя-я- у-я!» и с волочившимся парашютом.
- Сегодня я тебя никуда не отпускаю, - заявил начальник заставы, - имею право. На этих махинах ты вряд ли доберешься до Шинданда.
- Да я и не собираюсь, вот только неплохо бы сгонять в Адраскан загнать магнитофон.
- Покажи.
Карасик принес магнитофон.
- Ух, ты, а не жалко? Или он неисправен?
- Жалко, конечно, но надо же чем-то набивать свой чемодан, а маг я смогу приобрести и после отпуска.
- Тогда поехали на моем БТРе.
В суматохе, торгах быстро пролетел день и на следующее утро отдохнувший, выбритый, подшитый Карасик, не спеша, повел машины дальше.