Найти в Дзене
неНовости

Дневник студента-медика. Запись 1.

Практика. Дежурство №3. Отделение реанимации и интенсивной терапии в детской больнице. Тот день казался на удивление тихим и спокойным. В большой палате лежали всего два пациента, оба в мирном сне. Весь персонал сидел на посту и обсуждал интересные случаи, судьбу медицинского образования и различные новости. Мне нравился этот день. Немного ленивый, но раскрашенный пояснениями медбрата К. по поводу работы, аппаратов, инъекций и проводимых действий. Мы с одногруппницей Л. сделали свою работу, сходили в центральное стерилизационное отделение и пошли обедать. Я уже домывала контейнер после скромного ланча, как вдруг в коридоре пробегает тощий медбрат и кричит: “Здесь есть врач? Где врачи?”. Мы как новенькие, не смогли ему помочь, и он побежал дальше. Я и Л. переглянулись, и одна и та же мысль пробежала в нашем взгляде: “Начался экшен”. За предыдущие два дежурства в реанимации ничего такого чрезвычайного не происходило. Я быстро вытерла руки и пошла в палату посмотреть,что же произошло. П
Практика. Дежурство №3.
Отделение реанимации и интенсивной терапии в детской больнице.

Тот день казался на удивление тихим и спокойным. В большой палате лежали всего два пациента, оба в мирном сне. Весь персонал сидел на посту и обсуждал интересные случаи, судьбу медицинского образования и различные новости. Мне нравился этот день. Немного ленивый, но раскрашенный пояснениями медбрата К. по поводу работы, аппаратов, инъекций и проводимых действий. Мы с одногруппницей Л. сделали свою работу, сходили в центральное стерилизационное отделение и пошли обедать.

Я уже домывала контейнер после скромного ланча, как вдруг в коридоре пробегает тощий медбрат и кричит: “Здесь есть врач? Где врачи?”. Мы как новенькие, не смогли ему помочь, и он побежал дальше. Я и Л. переглянулись, и одна и та же мысль пробежала в нашем взгляде: “Начался экшен”.

За предыдущие два дежурства в реанимации ничего такого чрезвычайного не происходило. Я быстро вытерла руки и пошла в палату посмотреть,что же произошло. Передо мной запыхавшегося мужчину отправляли к выходу. Он громко дышал, широкие плечи поднимались и опускались, а лицо горело. Как я узнала позже, это был отец, принесший ребёнка на руках. В палату уже сбежались врачи и медсестры, только медбрат К. куда-то пропал. Там также стояли трое в зелёных хирургических костюмах из отделения, откуда привезли нежданного пациента. Я попыталась проскользнуть поближе к реанимационному столу, чтобы разузнать, что же произошло. Аккуратно, чтобы никому не мешаться, я встала за всеми и взглянула в сторону действий. За работающими спинами реаниматологов я успела заметить только тощую с синюшными пятнами маленькую ножку. Одна женщина из врачей бросила взгляд на всех нас: троих из другого отделения и меня, - и сказала: “Что вы тут стоите? Можете идти!”. В последний миг я увидела его головку: повернутую набок, с раскрытыми глазами, но застывшим выражением лица, с такими же синяками и с раскрытым ртом и кровью из него. Но, побаиваясь той женщины - врача, я отошла со всеми. Через некоторое время она на руках перенесла ребёнка на свободную готовую койку с подключенным аппаратом для искусственной вентиляции легких. Я смогла отметить ужасную худобу пациента и синюшность по всему телу.

Идите уберите стол” - сказала нам младшая медсестра, и мы пошли его убирать. На столе была одна простыня, запачканная парой пятен крови, и чистая пеленка у изголовья. Кровяные капли были и на полу у стола. Нельзя сказать, что пациент потерял много крови.

Мы все убрали и пошли к посту. Оттуда можно было уже видеть дальнейшие действия медиков по спасению этой маленькой жизни. “Где К.,черт побери?!” - кричала женщина-врач, а К. так и не было в этот нужный момент.

Вскоре он прибежал. К тому времени пациента подключили к аппарату ИВЛ, прослушали, устроили на койке и стали готовить инъекции. “Просонируйте”.  - послышалась команда. Появился звук как от маленького пылесоса. С пациента отсасывали лишнюю кровь.

“Какая фамилия? К-в? опять?”
Врачи уже были в сборе и пытались разобраться, что произошло. Из рассказа работников другого отделения все было не совсем понятно, упал ли ребёнок в палате или началось все внезапно на ровном месте.
Все реанимационные действия закончились, ребёнка укрыли, вставили зонд и мочевой катетер. К. рухнул на постовой стул, вздохнул и даже без наших вопросов начал рассказывать историю этого пациента. Поддерживая голову рукой, он сказал, что пациент этот находился два месяца зимой в реанимации. Ему делали пересадку костного мозга, он прижился, но ослабленный иммунитет ребенка стал притягивать различные болезни. У него развился
кандидоз (разновидность грибковой инфекции) в ротовой полости, кандидоз лёгких, кишечные язвы, у него шла кровь постоянно и отовсюду, он потерял много крови. Ослабленный иммунитет притягивал различных палочек, которые вызывали болезни не только у него, но и у соседей по палате. Затем, когда состояние уже более менее стабилизировалось, ребенка перевели из реанимации. И вот снова пациент К-в вернулся в наше отделение.  

“Вызовите невролога, закажите рентген”. Снова началась суета.

Спустя час-два.


“Атропин, адреналин, быстро!” Получив от медбрата записку с нужными препаратами для другого пациента, я оглянулась. Медсестра Н. побежала к ящикам с медикаментами. За ней рванула младшая медсестра. В палату вбежал врач. “Сердце остановилось что ли?!” Но в этот момент нам с Л. надо было идти за лекарствами в другое отделение. На пути к выходу мы столкнулись с двумя практикантами из колледжа.

-Что там происходит? - спрашивают они.
-Кажется, сердце остановилось,  - только и промямлила я, еще не способная осознать происходящее.
Они переглянулись:

-А это интересно!

Такова наша жестокая реальность. Для неокрепшего свеженького студента - медика любой тяжёлый случай, любая операция, любая патология кажется чем-то притягательным, новым, интересным и требующим нашего внимания. Поэтому когда мы тянемся к каким-то противным или странным, или даже обыденным, на взгляд остальных, вещам, мы делаем это чисто из-за научного любопытства.

Мы с Л. очень долго отсутствовали, заблудились в многочисленных коридорах этой большой больницы. Вернулись через минут 20-30. Наш тяжёлый пациент уже получал свою дозу плазмы и KCl для поддержания работы сердца.

Как я услышала из разговора женщины-врача по телефону, наш неожиданный пациент впал в гипогликемическую кому.

Дежурство подошло к концу, мы с Л. помыли полы и отправились домой.

Но уходом беды этого дня не закончились.
“Что ж за день такой сегодня?!” - думаю я, когда вижу в переходе метро толпу, окружившую лежащую на земле женщину и пытающуюся ей помочь. Я на минуту застыла возле них. Людей там было много, женщина была в сознании, так что я подумала, что моё присутствие будет лишним и с тяжестью на сердце пошла дальше. Да и знаний у меня ещё мало. А это такое ужасное чувство. Что в больнице, что здесь, я чувствовала себя никчемной,потому что ничем не могла помочь. Это невыносимо: стоять в стороне, пока все носятся и что-то делают.

Но я верю, что однажды настанет мой час и какой-нибудь тяжелый больной будет возвращен к жизни моими руками.

Вот и подошла к концу первая часть рассказа. Спасибо, что дочитали до конца! Подпишитесь, и не пропустите новые выпуски.