Нереальную уйму лет назад некий носитель протоиндоевропейского языка (согласитесь, уже беда с конкретикой) сказал, что у него lewbʰ. Вот как-то так и сказал, а другие повторили, как смогли, и передали, как смогли, это слово потомкам. И нам, потомкам потомков неведомо в каком поколении, приходится равняться на таинственного покойника и всю ту гамму чувств, которую он не пойми когда испытал и назвал любовью.
Едва ли кто-то из нас может уловить тот момент, когда «простая влюблённость» становится «настоящим чувством», хотя многие из нас и помнят момент «осознания», что такого вот «сильного» и «глубокого» прежде ещё никогда не случалось. Что характерно, спустя годы мы можем отменить свой вердикт и сказать, что вовсе это и не любовь была, а так — «страсть», «дурь», «гормоны», и вообще нас «бес попутал», и любовь — она здесь и сейчас, а тогда была простая ошибка молодости.
В трактовке понятия «влюблённость» разночтений куда меньше. Возможно, потому, что она примитивнее, а, м