Владимир ГЛИНСКИЙ Айдар XyСАИНОВ,
Из школы мы выносим для ,себя славное имя — Манилов и понятие —
маниловщина. Вот есть такой смешной персонаж у Гоголя, великого
русского писателя — только и делает, что сидит и мечтает. Какие
право, глупости, товарищи!
-И нужно вообще-то многое повидать, чтобы понять: мечтать мало того, что не вредно, мечтать жизненно необходимо, общество, которое не мечтает, просто-напросто не развивается. А происходит это потому, что время течет неравномерно — то оно тянется, как резина, то за год происходит столько событий и преобразований, сколько за предыдущие лет двадцать. Если общество не мечтало, оно не знает, что делать, к чему стремиться, что необходимо свершить, чтобы выбрать правильный путь развития.
Вот и наши два персонажа — поэт и прозаик — холодным вечером мая 2016 года уселись на скамейке на аллее в самом начале улицы Ленина напротив библиотеки имени Валиди и стали мечтать.
БИФИТЕРЫ НА СТРАЖЕ
— Вообще-то мне кажется, что это пространство должно быть заполненным людьми в любое время суток, — мечтал поэт. — Вот в Нью-Йорке на Таймс-сквер всегда есть люди. И, кстати, обрати внимание на эти красные столбики по раздаче интернет-книг, стоящие на страже у входа в библиотеку. Не напоминают ли они тебе лондонских стражей-бифитеров у Тауэра? Вот только публики вокруг них не хватает. Как там когда-то было сказано Пастернаком:
Извозчичий двор и встающий из вод В уступах преступный и пасмурный Тауэр И звонкость подков, и простуженный звон Вестминстера глыбы, закутанной в траур. Не хватает в этом месте мифологической наполненности. Своих привидений, перелистывающих по ночам манускрипты. Пока же здесь пустота и тишина, как у Гумилева:
Только книги в восемь рядов,
Молчаливые, грузные томы,
Сторожат вековые истомы,
Словно зубы в восемь рядов...
— Однако для сего качества зело надобно потрудиться, — молвил прозаик. Он вспомнил школу и злоупотреблял в своих мечтах трудами русских классиков. — Ежели то возможно, сквер сей имя должен обрести.
— Кстати, да, — согласился поэт. — Если уж мы хотим чтобы куда-то приходили люди, надо, чтобы это место имело имя.
И после этого поэт и прозаик стали думать, какое или чье имя могла бы получить эта чудесная аллея в центре Уфы. Когда оказалось, что два человека имеют десятки мнений и никак не хотят прийти к единому, согласованному решению, наступило молчание.
ЛЮДИ ВСТРЕЧАЮТСЯ...
Его нарушил их общий знакомый, который как раз прогуливался по аллее и, увидев знакомые лица, присел на скамейку. Тут разговор разгорелся с новой силой и, когда собеседники очнулись, оказалось, что прошло довольно много времени, а их знакомый уже удалился, рассказав им столько всего интересного, что хватило бы на десятки статей. Тем более, что он сам был журналистом и знал, чем завлечь коллег.
— А ведь действительно, — сказал поэт. — Эта аллея должна быть местом встречи всех гостей города и всех уфимцев. Только она для этого немного пустынна, не находишь?
— Да, так и есть, — сказал прозаик, — соглашусь, что многие горожане при любой возможности прокладывают маршруты своих прогулок или путешествий по служебной надобности таким образом, чтобы они могли пройтись по этой аллее, или хотя бы пять минут тут посидеть.
— А почему по городу не сделать маршруты прогулок? — хозяйственно сказал прозаик. — Вот прямо на асфальте нарисовать желтые, синие, зеленые линии? И чтобы можно было по ним прогуляться и увидеть много интересного?
Ну вот что бы ты здесь рассматривал, если бы был гостем города?
— Я уже придумал, — немедленно отозвался поэт. — Ведь надо показать гостям города, да и уфимцам не мешает ознакомиться с тем, что является уникальным в нашем регионе. А это 36 видов письменности, памятники которых были обнаружены на территории Башкирии. Поэтому было бы замечательно, если по центральной аллее будет воздвигнуто 36 стел и на каждой — один из видов письменности.
— Ага, а если мы решим, что именно сюда приходят все гости города, — тут же подхватил прозаик. — Тогда эти стелы с обратной стороны могут быть оборудованы сведениями о достопримечательностях города и о том, как туда проехать — музеи, галереи, да что угодно!
— Да, действительно, эту аллею если обживать, то именно таким образом, — согласился поэт. — Тут, конечно, нужны шатры с кафешками, продажа сувениров, букинистической литературы...
— Ты уже заходишь на мою территорию, — недовольно сказал прозаик. — Это я высказываю практические идеи. Но соглашусь, что это пространство должно быть какой-то экспериментальной площадкой, чтобы люди могли сюда прийти в любое время суток, — сказал он, глядя на сумрачные, темные окна зданий вокруг.
— А вот здесь, на Ленина, 1, я предложил бы разместить культурные редакции — журналы «Агидель», «Толпар», газету «Истоки», в конце концов, — сказал поэт и вдохновенно стал размахивать руками.
— А на первом этаже мы будем читать стихи, — усмехнулся прозаик.
— Почему нет? Это же безумно интересно, — сказал поэт. — Давай я тебе прочитаю стих. И действительно прочитал небольшой такой, но хороший.
Помолчали.
ПУСТЬ БЕГУТ НЕУКЛЮЖЕ ПЕШЕХОДЫ ПО ЛУЖАМ
— Вообще если сделать улицу Ленина отсюда до Революционной пешеходной, то сначала уфимцы будут возмущаться, а потом привыкнут, — сказал поэт.
— Так и есть, — согласился прозаик. — Но зачем?
— Затем, что везде пешеходная улица есть, а у нас нет. И вот будет, — сказал поэт.
Было холодно. Хотелось зайти в какое-нибудь уютное заведение и сидеть на его террасе, смотреть на улицу Ленина и пить теплый кофе. А еще можно было бы завернуться в одеяло.
— А вот, кстати, дом напротив — Ленина, 2. Пора туда водить экскурсии, ведь там жило столько интереснейших в свое время людей! — сказал поэт.
Но прозаик не был настроен мешать нынешним обитателям, они ведь тоже люди. Им хочется после трудового дня отдохнуть по-человечески.
— Тогда надо переехать, ведь эти места — общее достояние, — не согласился поэт. — И вообще, как ты собираешься пополнять бюджет. Это же вроде бы ты у нас человек, близкий к реальности, а не я?
— Вообще-то ты прав, — забормотал прозаик. — Ведь если тут будут гулять тысячи и тысячи горожан в любое время суток, тут можно будет и рекламу повесить, и люди будут торговать всякой всячиной, и художники будут рисовать, будет, в общем, жизнь.
Я уже давно размышляю о том, что город — это не просто дома, натыканные там и сям, это временной и пространственный объект, а люди в нем — это кровь города. Они бегут по очерченным маршрутам, как по венам, и приносят жизнь в разные уголки города. А если ничего не происходит, если никаких маршрутов не очерчено — какая тогда может быть жизнь? Куда приехать после долгой отлучки? Куда прийти попрощаться с городом, когда ты уезжаешь даже ненадолго? - этот монолог поэта занял куда больше времени, так что прозаик еще собирался с силами, чтобы ответить, когда ветер подул еще сильнее, и они, не сговариваясь, встали со скамейки и пошли в одну из сторон. Поскольку на аллее не было никого, то их фигуры еще долго маячили в воздухе, а потом снова стало пустынно.
Но город жив, и пока он жив, кто-то будет проходить по аллее. И это хорошо!
**************
Приглашаю посещать сайт культурной и литературной газеты "Истоки" https://istoki-rb.rbsmi.ru
Наш поэтический конкурс "10 стихотворений месяца"- https://istoki-rb.livejournal.com/