С того дня, как я внезапно прекратила изрыгать проклятия в адрес бывшего мужа, прошло около месяца. Получается, что примерно месяц мы общаемся как два взрослых цивилизованных человека. Не идеально получается, конечно, но вполне сносно. Особенно учитывая тот ад, который творился четыре месяца до этого.
И на днях я с удивлением поняла, что я не одна. Что не только у детей есть папа, но и у меня есть подстраховка.
Когда бывший муж забирал детей первый раз, я была настолько поглощена своей злостью, которую старалась побороть несколько лет бесконечных попыток прийти к семейному счастью, что подспудно ожидала от него ошибки, отказа в последний момент, я ждала, что он облажается. Чтобы продолжать ненавидеть его с чистой совестью.
Но он всё сделал хорошо. И он всё делает хорошо. И мне не нужно ничего ему напоминать, уточнять, упрашивать. Я вообще получается могу расслабиться и.. ну просто жить. Делать своё дело. Делать то, что нужно. И знать, что он тоже делает то, что нужно.
Я конечно не могу быть уверена, что так будет всегда. И конечно остается вот этот момент, что все-таки у него есть возможность вильнуть, а у меня ее нет.
Вчера я напомнила ему о том, как он почти совсем не появлялся какое-то время, и совсем не видел Игната, хотя возможность у него была. А он сказал, что ему было плохо. Он просто пытался жить, как-то себя поддерживать, как-то отвлекаться, справляться.
И при всём желании заорать, брызгая слюной "да мне тоже было плохо, очень плохо, только я не могла ни жить, ни отвлекаться, ни поддерживать себя, потому что на мне были двое наших общих детей!"... при всём желании это заорать - я сказала, что я понимаю.
Если бы у меня была возможность, я бы тоже себя поддерживала и отвлекалась. Я бы тоже поехала в отпуск. Я бы всё делала точно так же, как делал он. Если бы я могла сконцентрироваться на себе, точно зная, что дети в надежных руках, я бы так и сделала.
Короче, я хотела сказать, что в общем и целом наш вклад в наших детей сейчас ощущается как вполне равноценный. Папа забирает детей раз в неделю на ночь, папа водит старшего на тренировки. Если не может - сам сообщает заранее, если все-таки может - говорит стой я все-таки смогу. Папа занимается расходами по брейк-дансу и последние три визита к стоматологу тоже были за счет папы. Папа сидел дома с болеющими ребятками, пока я работала.
Когда папа забирает их к себе, он их кормит, моет, следит за их одеждой и обувью, читает с ними, играет с ними, болтает с ними, учит их, как правильно и как нужно. Короче он делает всё то же самое, что и мама.
Я очень надеюсь, что мы больше не вернемся к обычному сценарию, где всё живое погибает под волной боли, ярости и неприятия с обеих сторон.
Сильно проще не стало. Потому что наша история - она все еще с нами. И потому что мы много общаемся. И потому что мы оба осознаем, что надо бы взаимодействовать друг с другом как это делают люди, а не бешеные собаки. И потому что мы очень близки, и между нами не все выяснено до конца. Потому что у каждого из нас есть ожидания к другому.
Ну вот пока как-то так. Просто хотела это написать. Много было написано плохого. Но ведь у каждой стороны две медали. А ещё жизнь идет, и многое меняется.
