Когда твои ровесники начинают отмечать юбилеи - это серьезно. От своего еще можно спрятаться, сказать, что женщине всегда бывает 28, а вот от чужого уже никак.
Двадцать второго декабря Олегу Погудину исполняется пятьдесят.
Я помню, как мы сидели с бабушкой на кухне и слушали про цепи якорей...
Слов "экзистенциальное мужество" мы не знали ( и "Мужество быть" Тиллиха, естественно, не читали), но в том, как этот мальчик пел "След мой волною смоет, а я на берег с утра приду опять" было что-то не детское. Казалось, что он знает о жизни такое, чего не знают дети в его возрасте.
Бабушка очень переживала за него, вспоминала Сережу Парамонова и волновалась.
В 1991 году я принесла ей его первую пластинку.
- Народный артист, - сказала бабушка.
- Бабуль, -удивилась я, - это же Олег Погудин, помнишь, мальчик, который пел про море...какой народный артист?
- О народе думает, поэтому и народный. И простой. А званий надают ему еще. Это дело наживное.
Уточню, что "думающим о народе" моя бабушка до этого полагала только одного человека - поэта Некрасова.
А "простыми" называла Рахманинова, которого видела в детстве, и Толстого, к которому ездил в Ясную Поляну ее старший брат.
Вообще надо сказать, что это было время, когда романсы вовсе не лились из каждого утюга. Это сейчас "Дорогой длинною" тебе споют, протанцуют, промаршируют. И все "золотыми голосами", и все уникально.
В девяностые же, когда второй раз за столетие рушилась страна, а в телевизоре были Алена Апина, Петросян и Богдан Титомир, начинать петь романсы было так же целесообразно, как писать в Москве тридцатых роман о Понтии Пилате.
А потом опять пришли другие времена. Романс стал популярен и коммерчески востребован, Вертинский продаваем, Лещенко возвращен в культурный обиход. И никто бы не осудил артиста, если бы он остался в рамках этого репертуара классиком и мэтром.
Но он опять идет поверх барьеров. Моноопера "Чайковский", "Трагический тенор эпохи" ( оказавшийся самым этически и художественно цельным откликом на события 1917 года), и теперь новая программа - "Серебряный век" - которую артист представит в ГКД 22 числа.
В этих программах Погудин предстает перед нами не только как прекрасный певец и актер огромного трагического темперамента, не только как режиссер, но как историк культуры, человек, языком искусства осмысливающий и описывающий один из самых ярких, сложных, трагических, но и плодотворных периодов в истории нашего отечества - конец девятнадцатого - начало двадцатого века.
Хор его лирических героев, бродяг и артистов, людей думающих, чувствующих и страдающих все больше сливается в один голос эпохи, ушедшей и прекрасной, который мы можем теперь услышать.
И осколки казалось бы навсегда разбитого вдребезги начинают складываться в новую, прекрасную, несмотря на ее трагизм, картину.
Наставниками своей юности назвал Погудин Окуджаву и других поэтов-шестидесятников.
Наставниками СВОЕЙ юности назовут его многие теперешние молодые.
А мне только остается напомнить те стихи, которые я и мои ровесники читали в юности.
Человек на 60% из химикалиев,
на 40% из лжи и ржи...
Но на 1% из Микельанджело!
Поэтому я делаю витражи.
С днем рождения, Мастер!