На экскурсию в саратовское село Лох приезжали и немцы, и американцы. Причем обходиться они могли и без переводчиков.
Текст: Евгений Резепов, фото: Андрей Семашко
Сотрудник сельской почты владеет английским, по-французски с гостями может пообщаться сын саратовского художника Бориса Давыдова, а владелец стада коз и сыровар Юрий Карамзин может рассказать туристам о селе по-испански. Гости смотрят на разрушенный храм Архистратига Михаила, разглядывают старую водяную мельницу – единственную, оставшуюся в Саратовской области. И остаются довольны.
Между прочим, в селе есть даже частная обсерватория «Звездное озеро», которую обустроил один саратовский студент. Правда, попасть туда пока невозможно: хозяин боится за оборудование и никого к себе не пускает. Да и бывает он в селе наездами. С ним знакома только Мария Кислина. Ее отец, Сергей Кислин, верит, что она и студента уговорит открыть обсерваторию для посетителей. Уговорила же она живущего здесь отшельником художника Александра Берестнева устроить в селе выставку своих картин и давать уроки рисования детям! Сергей везет нас на стареньком «жигуленке» по ухабистым переулкам и мечтает: «Представляете, сколько гостей прибавится в нашем Лохе, если обсерватория будет доступна!»
Однако есть проблема. Недавно у Марии, которая проводила в Лохе все экскурсии, родилась дочь Ульяна. Так что теперь Марию, оставшуюся в городе Энгельсе, подменяет младшая дочь Кислиных – Аня. Но она учится в одиннадцатом классе и летом отправится поступать в вуз. Хотя родители пока не представляют, как она сможет расстаться с любимым селом и как они будут управляться без нее. Аня ведет страничку в социальной сети «В контакте» под названием «Лоховская жизнь», водит экскурсии, кормит уток, кур, осла, кошек и собак. Ей приходится вставать в пять утра, выпускать живность, готовить для них еду. А после она отвозит на старенькой машине маму на работу, оставляет автомобиль у школьной ограды и бежит на автобус до райцентра Новые Бурасы, где она учится. Такова она – лоховская жизнь.
Жена Сергея, Нина Сергеевна, завуч в местной школе, заботы почти не оставляют свободного времени. Так что придется Сергею оставить работу в Саратове и самому проводить экскурсии...
Нас обгоняет любимица Ани – собака Марта. Мы держим путь к дому Юрия Карамзина. По дороге нас атакуют местные дворняжки, с которыми Марта бесстрашно выясняет отношения. Но вот наконец мы подходим к калитке, на которой висит вывеска: «Сыр из молока альпийских коз по семейным испанским рецептам», а навстречу нам уже спешит Юрий Карамзин.
– Я самый известный в мире лох! – с ходу заявляет он нам. – И нечего улыбаться! Вот дома у Сергея посмотрите старую карту Российской империи. Там «Лох» пишется как «Логъ». Вы, когда с горы съезжали, заметили, что село лежит в логу? Мой друг, профессор Виноградский, выяснил, что тридцать лет назад это слово не имело такого негативного оттенка. Метаморфоза произошла тогда, когда простые и добрые люди стали высмеиваться в городах.
Сам Юрий в городе давно не был. Содержать стадо коз и варить сыры – дело непростое, времени да и сил остается немного. Побегайте-ка за стадом по крутым склонам двух холмов! «Люся! Лайма! Поцелуйте папу! – кричит Юрий. – Все – альпийской породы! Красавицы!» Козы блеют. Карамзин целует любимиц в нос.
Юрий купил этот дом с земельным участком, когда вернулся из Испании, где пятнадцать лет трудился на сезонных работах и выбился в бригадиры. Жена его старшего сына – испанка. Ее семья разводит коз. Она-то и прислала свекру семейные рецепты козьего сыра.
Когда в Лох приехала семья Кислиных с намерением тут поселиться, чтобы восстановить водяную мельницу, Карамзин понял, что появились родственные души. Он ведь тоже соорудил на своем огороде мельницу. От настоящего ветряка в ней, правда, только бутафорские крылья. Но гостям он доказывает, что это – настоящая мельница, как в Ламанче, а сам он – вылитый Дон Кихот.
Туристам нравятся рассказы этого весельчака с донкихотовской бородкой о его жизни в испанской деревне Сан-Мигель, которую Карамзин называет Михайловкой. А еще больше умиляют его приключения с козами. Кустарник и траву в окрестностях села Лох еще до появления здесь альпийских коз облюбовали дикие косули и олени. Они – любимый предмет разговоров Карамзина и Ани, которая обожает животных. Карамзин ей рассказывает, что косули и олени так близко подходят к козам, что он, сидя на пенечке, может дотянуться до их носов палкой.
Сейчас Карамзин ждет, когда его младший сын продаст квартиру в городе и вместе с семьей переедет в Лох. Тогда «Дон Кихот» увеличит поголовье коз, а своего внука отдаст в техникум учиться на повара и кондитера. Будет для туристов делать выпечку...
А ведь раньше в Лох приезжали только за грибами. Но с тех пор, как приехали Кислины и занялись восстановлением старой мельницы, тут по 40 машин с туристами в субботу бывает! С мельницы заворачивают и к Карамзину. И сыры у него каждую субботу уже к обеду заканчиваются. Юрию досадно только одно: «Мне жаль мельницу. Можно было бы сделать из нее конфетку».
РАДИ МЕЛЬНИЦЫ
Из-за мельницы Сергей Кислин с женой и двумя дочерьми и оказался в Лохе. Сергей был военнослужащим. Старшая дочь, Мария, родилась в Коломне, потом жили в Москве, Энгельсе, Иркутске, затем опять вернулись в Энгельс. Ну а потом Мария поступила на филологический факультет Саратовского университета. Тогда-то все и началось.
Как-то Мария поехала в студенческую экспедицию по области искать места проживания поволжских немцев. На следующее лето семья Кислиных, вдохновленная рассказами дочери, отправилась на «жигуленке» осматривать остатки немецких кирх. Спали в палатках. Обед варили в котелке. Среди отмеченных на карте точек, где сохранились церкви, числилось и село Лох. Здесь они увидели разрушенный храм Архистратига Михаила и очаровались пейзажами. На следующий год они снова поехали в Лох, уже зная, что в селе есть старинная водяная мельница. Нашли ее и... влюбились. Но одновременно и расстроились. Мельница была в ужасном состоянии: здание заваливалось набок, полы сгнили, потолок прохудился, механизмы расхищены... А ведь еще каких-то десять лет назад мельница еще работала!
Кислины задумались: что они могут сделать? И поняли, что если не привлечь внимания к последней водяной мельнице в области, то она исчезнет так же, как и другие, которых в Саратовской губернии было немало. И тогда Мария написала одному из самых известных специалистов – профессору Валерию Волшанику из Московского государственного строительного университета. Прочитав письмо из Лоха и посмотрев фотографии, профессор прислал своих студентов. Оказалось, у мельницы было два колеса, а вода в нее подавалась из пруда по каналу. Каждые выходные семья Кислиных наведывалась в Лох – убирать с мельницы мусор. Не остались в стороне и местные школьники, а также знакомые Марии. Кстати, на ее письма с просьбами о помощи все инстанции Саратовской области отвечали, что мельница культурной ценности не представляет. Нужно было искать другое решение проблемы. И тогда Кислины... сменили место жительства.
Перебраться в Лох, поближе к любимой мельнице, удалось, когда нашли дом, выставленный на продажу. Находился он не в лучшем состоянии. Хозяева, правда, обещали, что каждое утро с крыльца можно любоваться оленями на горе. Дом Кислины купили, только вот оленей долго не видели. Но однажды Сергей заметил, что осел Кузя, которого он вел домой, остановился и смотрит куда-то вверх. Сергей поднял глаза – на горе олени! После того случая Кислины постоянно видят оленей. Аня не раз насчитывала до 15 оленей и косуль: гора солнечная, животные выходят на нее погреться и полежать.
Кстати, осел Кузя появился у Кислиных благодаря Ане. Девочка больше всех радовалась переезду из города в село и просила купить лошадь. Завести лошадь Кислины не решились, но как-то раз на глаза им попалось объявление о продаже осла из контактного зоопарка в Энгельсе. Осла загрузили в машину и привезли в Лох. Размечтались о том, как когда-нибудь починят мельницу и тогда осел будет вращать мельничный жернов... Правда, даже проехаться на Кузе – большая проблема. Осел предпочитает гоняться за собаками, пугать деревенских жителей и громко реветь. На этот-то рев во двор Кислиных и явился мужчина с седой бородой, деловито уточнивший у хозяев: «Это каталонский осел?» Так состоялось знакомство Кислиных с Карамзиным.
СТРАННЫЕ ЛЮДИ
Нина Сергеевна слепила из гипса и подарила Карамзину козу в юбке, с томным видом читающую книгу о козоводстве. Местный «Дон Кихот» расчувствовался. С тех пор они подружились. Правда, Карамзин часто критикует непрактичных, на его взгляд, соседей. Взялась Нина Сергеевна расписывать белую дверь в доме. Карамзин заметил: надо ее «состарить». Взялась городская учительница порожек камушками выложить, а он сказал, что все камушки осыпятся, так как она раствор не в той пропорции замесила. Пиццу, которую она пекла, Карамзин назвал кулебякой. А занималась всем этим Нина Сергеевна в то время, пока без работы сидела.
До переезда в Лох она работала в городской школе Энгельса учителем рисования. Ее коллеги сочли поступок Кислиных странным, ведь семья никогда не жила в деревне. «Вы там только животных не заводите, – сказала на прощание директор. – А мы вас год будем ждать». «Ну, вы знаете, пока мы там мельницу не восстановим…» – ответила Нина Сергеевна и замолчала, поскольку взгляд у директора был, мягко говоря, удивленный.
В лоховской школе она тоже сначала удивляла коллег и учеников. Ну, начать с того, что она попросила школьников написать о своих мечтах. Когда она показала эти детские записки знакомому художнику Борису Давыдову, тот задумался, а потом уверенно заявил, что детям в селе Лох нужна изостудия. Первые занятия Нина Сергеевна проводила у себя дома. На мастер-классы приглашала городских художников.
Потом выяснилось, что дети очень бы хотели увидеть в своем селе театр. Нина Сергеевна договорилась с саратовским Детским экологическим театром интермедий и миниатюр «Несмотря ни на что», и артисты несколько раз приезжали «на гастроли» в Лох. А поскольку гостиницы в селе нет, то все 26 детей-актеров ночевали в доме Кислиных. Приходилось укладывать их спать даже на полу в коридорах.
Затем Нина Сергеевна решила устроить выставку детских рисунков «Жил-был Лох» и попросила ребят изобразить на них жизнь села такой, какой они ее видят. Выставку провели в стенах мельницы. А потом Нина Сергеевна отправила рисунки на конкурс. Работы похвалили, но попросили поменять название темы. Как вы догадываетесь, Нина Сергеевна решительно отказалась. Еще бы! Ведь она сама детям говорила, что они должны гордиться тем, что живут в Лохе. Ее еще раз попросили подумать и объяснили, что название «Жил-был Лох» не очень хорошо звучит. Двусмысленно, так сказать. Но она снова отказалась. «Это у вас такие ассоциации, – ответила Нина Сергеевна. – А я, если вижу на стене надпись «Лох», то мне хорошо!»
Дальше – больше. Изостудию решили назвать «Лоховская артель». В 2015 году студия получила грант Фонда Тимченко в номинации «Культурная мозаика малых городов и сел». Сделали в классе ремонт, закупили новую мебель, приобрели мольберты, кисти, краски, гуашь, акварель, пастель, бумагу. Все то, о чем мечтала Нина Сергеевна еще в городской школе. Посмотреть, как дети впервые вышли на пленэр, пришли полюбоваться их родители...
ЛЮДЕЙ ОБЪЕДИНЯЕТ ХОРОШЕЕ
Но самой большой странностью местным жителям казалась борьба Кислиных за старую мельницу. Районные власти сразу дали понять, что если хотят Кислины ее восстанавливать, то пусть сами этим и занимаются. Мельница никому не принадлежит, памятником не является.
Молодежь разбивала на мельнице окна, вставленные Кислиными, мусорила. Мария регулярно с 100-литровым мешком собирала мусор вокруг мельницы, а рядом развеселая компания с бутылками комментировала: мол, зря стараетесь, девушка, мы еще накидаем. Обещание свое они выполняли. Но Мария не обижалась. И руки не опускала: сидела в архивах, пытаясь собрать по крупицам сведения о мельнице, писала и ходила по инстанциям, делала все возможное, чтобы привлечь внимание общественности и властей к умирающей мельнице.
Когда благодаря Кислиным в Лох потянулись автобусы с туристами, то администрация Новобурасского района почему-то решила пустить с аукциона никому не принадлежащую мельницу. И тогда Мария достучалась до губернатора Саратовской области Валерия Радаева, рассказала об уникальном объекте и попросила сохранить мельницу, не отдавать в частные руки. Губернатор приехал в Лох. Договорились, что Мария оформит фонд «Мир тесен» для спасения мельницы. Кстати, губернатор и сделал в него первый взнос. Вскоре работы на мельнице были продолжены Министерством природных ресурсов и экологии Саратовской области. Укрепили фундамент и несущие стены, заменили сгнившие элементы, установили механизмы, правда, бутафорские. А в 2016 году мельницу передали в региональную собственность.
Исторический облик мельнице, как хотелось Кислиным, конечно, не вернули. Рабочей, чтобы можно было муку на ней молоть, она тоже не стала. Но Кислины все равно довольны: мельница, которая вот-вот должна была рухнуть, простоит еще с полвека. И не беда, что теперь ключом от замка владеет назначенный смотритель и без его разрешения Кислины на мельницу пройти не могут. Позволяют им туда водить туристов – и то хорошо.
А в прошлом году Мария Кислина решила создать «Деревню у водяной мельницы» – социокультурный центр, который должен был разместиться в специально купленном доме. Конечно, в нем нужно было провести перепланировку, сделать ремонт. Кислины наняли архитекторов. Проект одобрили, деньги выделили, но местные власти решили полученные средства отдать школе. Вроде бы должно быть обидно, но Мария решила: раз школа получила деньги – и то хорошо. На них купили ткацкие станки, швейные машинки, японский оверлок и муфельную печь для обжига изделий из глины, которые детишки будут мастерить. А еще приобрели ручные мельницы, чтобы ребята могли сами молоть муку. Правда, возник вопрос с архитекторами, которым был заказан проект, от которого пришлось отказаться. Но ребята вошли в положение и просить компенсации не стали. А дом Кислины решили своими силами переоборудовать под помольную избу. Тем более что с ее обустройством помог Юрий Карамзин. Он пришел, посмотрел и в своей обычной ироничной манере заявил, что они сами будут сто лет тут возиться. Предложил своего сына подключить. Тот назвал символическую цену и вместе с отцом помог Кислиным отремонтировать избу. В выходные в этой избе от наплыва туристов яблоку негде упасть. Карамзин в фартуке и колпаке печет пиццу, а Аня смешивает для нее ингредиенты...
Вообще, Кислины уверены, что Лох странным образом притягивает интересных людей. Случаев, когда люди приезжают в Лох туристами, а потом покупают тут домик и остаются жить, немало. Кислиным порою даже звонят родственники новых жителей Лоха: «Вы что там делаете с ними?» Так что теперь Кислины предлагают «расшифровывать» Лох как аббревиатуру «Людей объединяет хорошее».
Разве не хороший человек бывший главный архитектор Саратова, Александр Кискин? Он купил в селе дом и теперь занимается восстановлением храма Архистратига Михаила. Разве не хороший человек Василий Сушков? Военный пенсионер оформил опекунство над тремя родными сестрами из детского дома, регулярно выкашивает бурьян вокруг разрушенной церкви, установил пояснительные таблички на въезде в село и построил общую детскую площадку. И таких примеров здесь немало.
МЕЛЬНИЦА
...Мы гуськом идем по белому полю к мельнице, оставляя за собой на снегу цепочку следов. Вот и она: крыша спряталась под снежной шапкой, темные стены припорошены снегом. Доски настила, ведущего к двери, пружинят и поскрипывают.
«Когда мы с Ниной, Машей и Аней впервые взобрались на мельницу, – вспоминает Сергей, – поразились, как все тут запущено. Перила поросли мхом. В настиле доски прогнили. Дверь в каких-то бурых пятнах. И крыс, и мышей здесь видели. Наверху окно было со старинной рамой, его во время ремонта вышибли. Поставили новое. Покрасили... Карамзин их ругал! Набили новых досок, а если бы догадались взять старые доски с любой развалюхи по соседству, то и вид бы сохранили старинный. А так…».
Сергей качает головой: ясно, что ремонт мельницы его не радует. Но зато мельница не рухнула. Стоит! За ее малейшим отклонением следит по установленному вдоль стены отвесу смотритель мельницы Владимир Майоров.
Смотритель отворяет нам скрипучую дверь. Свет падает на жернова, короба, транспортеры. Мукой, конечно, не пахнет, лежат для виду россыпи зерна… Кстати, Владимир Майоров, как выяснилось, помнит последнего мельника – Андрея Ситникова. Его портрет стоит посередине экспозиции, посвященной мельничному делу в селе Лох.
Сначала мельница была водяной, а потом работала от электродвигателя. Чтобы привлечь туристов, построили желоб, по которому подаваемая насосом вода вращает мельничное колесо. Смотритель запускает насос, чтобы продемонстрировать нам работу мельницы, но забывает прочистить желоб. Вода упирается в «плотину» из снега и листьев. «Пробьет!» – машет рукой Владимир Майоров.
«Раньше была галерея, по которой можно было подойти к колесу и помочь ему, а в желобу этом дети купались, – объясняет упущенные при реконструкции детали Сергей, вздыхает и вдруг радостно кричит: – Пошла!»
Вода с шумом обрушила снежную «плотину» и устремилась к колесу. Раздался громкий скрип, колесо дрогнуло и, разбрасывая брызги, начало крутиться. В морозном воздухе запахло речной водой и мокрым деревом. Колесо крутилось. И чем быстрее оно раскручивалось, тем радостнее становилось лицо Сергея. «Вот бы еще муку на ней молоть», – вздохнул он. Такой в своих мечтах он видит водяную мельницу села Лох.