Орловчанки Антонины Кужелевой (девичья фамилия Щекотихина) уже нет в живых, а ее рассказ о том, как она отмечала Новый год во время войны, я помню до сих пор.
Это был первый Новый год в освобождённом от немцев Орле. К празднованию семья Щекотихиных готовилась с особым старанием.
После ожесточённых боёв за Орёл от дома Щекотихиных в деревне Верхняя Щекотихина (ныне район молкомбината) осталось одно пепелище. Бабушка Антонины, Степанида Максимовна, с невесткой Зинаидой Дмитриевной и тремя внуками старались изо всех сил, чтобы к Новому году оборудовать землянку.
На Николу, 19 декабря, землянка была готова. Посреди небольшой комнатки стояла печь, на которой спали внуки. А для бабушки и матери соорудили нары из досок, которые ещё недавно использовались под зенитки. Дети натаскали соломы, сделали подстилку на нары. Имея крышу над головой, можно было готовиться к Новому году.
11-летний Ваня и 9-летняя Тоня решили устроить настоящий новогодний праздник. За самым главным атрибутом Нового года отправились в Медведевский лес. Ёлку выбрали небольшую и установили в свободном углу землянки. Украсили лесную красавицу фантиками из-под конфет, которые набрали в заброшенных блиндажах, где ещё недавно жили немцы.
Затем стали думать о праздничном угощении. Ваня с Тоней вооружились стальными пластинами, найденными там же, в блиндажах, которые не гнулись, поэтому ими было удобно ковырять мёрзлую землю, и отправились в поле за картошкой. Как обычно, бабушка предупредила внуков, чтобы не подходили и не трогали подозрительные металлические предметы. Уже после освобождения Орла многие дети подрывались на обнаруженных в городе минах и снарядах.
После долгих и тяжких усилий озябшим, но довольным детям удалось-таки расковырять промёрзшую землю и набрать два маленьких ведёрка мороженой картошки.
Бабушка Степанида Максимовна, которая из-за болезни с трудом передвигалась на костылях, размяла мороженую картошку, замесила эту черную массу и обжарила прямо на печке – сковородки-то не было. Получились черно-синие лепешки, сладковатые на вкус. Жители освобождённого Орла называли их «тошнотиками». Для голодных детей это был настоящий праздник.
Самым непростым для ребятишек было ожидание Нового года, когда бабушка не разрешала раньше времени есть тошнотики. Наконец вся семья села за праздничный стол.
– Дети, понемножку, понемножку ешьте! – предостерегала бабушка, чтобы они с голодухи не переели и не померли от заворота кишок.
Она предложила им завернуть несколько тошнотиков в фантики и повесить на ёлку, чтобы съесть на завтрак. Дети так и сделали.
Ни у кого из соседей ёлки не было, поэтому на новогоднее торжество Щекотихиных прибежали все соседские ребятишки. Уж очень им хотелось посмотреть на новогоднюю красавицу. Сердобольная, радушная бабушка стала угощать голодную детвору оставшимися тошнотиками.
– Бабушка, лучше бы ты нам ещё дала, – обиделась Тоня. – Мы ведь тоже есть хотим.
– Не говори так, Тонечка, Бог всё видит и слышит, – одёргивала её Степанида Максимовна. – Даст Бог, вернётся наш папочка, тогда заживем...
Наступившее тягостное молчание нарушила Тоня. Она начала плясать «цыганочку». Затем запела.
– Эх, сорока-белобока, научи меня летать, невысоко, недалёко, только папу увидать! – озорно заливалась девчушка.
Мама и бабушка, глядя на неё, улыбались и молча утирали слёзы. Младшая сестра, шестилетняя Аня, тихонько хныкала, потому что всё ещё хотела есть.
Соседка тётя Аксинья начала волноваться, когда её дети долго не возвращались домой. Она пришла к Щекотихиным и, увидев такое веселье, запричитала:
– Ну надо же! У вас тут настоящий Новый год: застолье, ёлка, песни и танцы!
Тётя Аксинья тоже присоединилась к празднованию Нового года в семье Щекотихиных. И вот уже взрослые хором затянули «Шумел камыш».
– Слава Богу, что мои дети и внуки не видели и не знают, что такое война! – со слезами на глазах говорила Антонина Кужелева. – Все современные трудности и проблемы – ничто по сравнению с тем, что нам довелось повидать и пережить.