50 лет прошло с появления «Бриллиантовой руки». Это отличный повод вспомнить любимый фильм и узнать, какие изменения претерпел сценарий. Мы реконструируем историю ленты по найденным на «Мосфильме» архивным материалам.
В начале было слово — «контрабандист». Так назывался сценарий, написанный в 1967-м Яковом Костюковским и Морисом Слободским (они уже работали с Леонидом Гайдаем над фильмами о похождениях Шурика). Поводом для сценария стала не то серия статей в «Правде», не то текст в журнале «За рубежом» — на этот счет есть разные мнения. В любом случае сценаристов привлекла вычитанная в прессе идея перевозки драгоценностей в гипсе. Они придумали историю о наивном обывателе, который вдруг оказался в центре большой криминальной схемы, сам об этом не подозревая. В этот раз сюжет был не про молодого студента Шурика, а про женатого мужчину средних лет и безо всякой авантюрной жилки. Зато уязвимого для алкоголя. Сценарий сразу писался под Юрия Никулина — у него была главная роль.
«В последние годы советский рубль сильно окреп, завоевал солидные позиции на международной валютной арене. Мы все, естественно, гордимся этим. Но, с другой стороны, это обстоятельство вызвало нездоровый интерес к нашей стране профессиональных контрабандистов. Пользуясь развитием наших международных связей и туризма, контрабандисты стараются забросить в СССР золото и бриллианты, сбыть их и вывезти за границу советские деньги. О таких фактах все чаще и чаще пишет наша печать. Конечно, в большинстве случаев контрабандисты терпят у нас крах. Во-первых, благодаря бдительности соответствующих советских органов. Во-вторых, потому что деятельность контрабандистов и их клиентов не находит в нашем обществе социальной опоры, так как подавляющее большинство советских людей охотно оказывает помощь государству в борьбе с контрабандой». Так начиналась сценарная заявка «Контрабандиста».В отзыве редактора на сценарную заявку фильма отмечено, что, «как всегда у этих авторов и этого режиссера, за эксцентриадой, за комическими эффектами, за парадоксальным сюжетом и причудливыми характерами — глубокие и верные мысли, чистые и добрые чувства. О скромном и неказистом человеке, в котором в минуту опасности проявляются лучшие качества, воспитанные нашим социалистическим обществом, расскажет будущий сценарий». Работе над сценарием был дан ход, причем Леонид Гайдай тоже участвовал в этом процессе и даже написал заявление, в котором потребовал считать его «полноправным соавтором».
Постепенно сценарий стал приобретать новые очертания и получил новое название — «Бриллиантовая рука». Хотя в скобках везде для удобства указывалось и старое, более агрессивное, детективное. Из заключения худсовета от 9 октября 1967 года мы узнаем, например, что фамилия Семена Семеныча была изначально не Горбунков, а Павлик, а также то, что контрабандистов-сообщников было не двое, а трое — возможно, по схеме Трус—Балбес—Бывалый, которая использовалась Гайдаем в предыдущих картинах. Клички и амплуа, правда, были другие: Князь, Механик, Малыш. Худсовет предложил сократить количество жуликов, а еще уменьшить роль гражданки Плющ — той, которую в фильме потом сыграет Нонна Мордюкова. Очевидно, сначала ее образ был крупнее, что, по мнению худсовета, придавало персонажу фельетонное звучание.
Из заключения сценарно-редакционной коллегии узнаем, что исходно у Плющ были реплики с «политической оценкой общественных явлений» — их требовалось убрать. При этом ее предположение о том, что Семен Семеныч «тайно посещает синагогу», нареканий у коллегии не вызвало. Сомнительная шутка исчезла на переозвучании, а синагога превратилась в любовницу. Но по губам актрисы легко прочитать, какое слово она произносит.Также из документа следует, что Шеф изначально фигурировал под именем Маврикий, а эпизод с его чествованием в ресторане сильно покоробил коллегию. В нем имелась сцена неуемного восторга пионеров перед «подвигом» махинатора (напомним, криминальная схема заключалась в том, что контрабандисты выдавали драгоценности за найденный клад, сдавали его государству, получая за это премию). Маврикий также отпускал рискованные шутки типа: «Главное в нашем деле — социалистический реализм». Из описания сцены в ресторане мы узнаем, что доля Шефа за очередную аферу — цена нового (и очень престижного) «Москвича».
Авторы сценария учитывали все придирки цензоров, из текста постепенно исчезали сцены, «повествовавшие о быте и нраве жуликов», «излишние подробности», «второстепенные эпизоды и персонажи». Пожалуй, прочитать эти редакции было бы интересно не только историкам кино.
Мы нашли еще три забавных документа. Первые два — это просьбы перенести съемки: то Никулин уезжает с цирком на гастроли, то Миронов в Японию отправляется. Из-за этого срывались сроки сдачи картины, были огромные проблемы — у всех, кроме актеров, которые спокойно разъезжали по заграницам. А вот в третьем документе создателей фильма просят ознакомиться с письмом ленинградских кинозрителей. Стоит резолюция «Ознакомлены».
Раскадровка этой сцены, сделанная оператором Игорем Черных, — отдельный маленький подарок поклонникам фильма. Ее нет даже на «Мосфильме», это из личного архива Черных. Все рисунки сделаны им и карточками приложены к режиссерскому сценарию. Сцена угадывается легко, но портретного сходства здесь не очень много.
Наконец, финал фильма. Это очередная импровизация Гайдая — в сценарии не было никакого катера, с которого поднимают загипсованного Горбункова и сажают потом в роскошный кабриолет. Изначально же предполагалось, что семья Горбунковых выйдет из своего подъезда вся в заграничных шмотках, а у самого Горбункова в гипсе сразу две руки. А жена смущенно говорит ему, что у них, кажется, будет ребенок. Какое счастье, что Гайдай не стал это снимать!
КиноПоиск благодарит «Мосфильм» и Игоря Черных за предоставленные документы. Фото: Элен Нелидова для КиноПоиска.
Автор: Сергей Сычев