Михаил Семенович натянул очки так сильно, что они готовы были стать линзами. Обычно он так делал, чтобы очки не мешали ему следить за маршрутом. Сегодня - для того, чтоб не заплакать и ничего не видеть.
⠀
Две ржавые рельсы вырастали прямо из глаз Михаила Семеновича и уносились вдаль, как длинные усики жука. У Михаила Семеновича, как и у жука, необходимый видимый мир ограничивался этими усиками. Иногда еще Михаил Семенович вскидывал глаза на заднее зеркало, посмотреть в салон, и все.
В боковые зеркала, по сторонам, вагоновожатому трамвая смотреть не нужно.
Только на рельсы и в салон, посмотреть машет ли кондуктор Нина что-то.
⠀
По сторонам Михаил Семенович смотрел лишь на одном участке маршрута - на окраине города, когда трамвай полз сквозь ветки деревьев, щекоча себе пузо травой.
⠀
Его маршрут номер 10 ходил по рабоче-крестьянскому Соцгороду, и город здесь заканчивался разом, неожиданно - справа еще томились от скуки рабочие пятиэтажки, а слева уже поля, деревни, заброшенные трактора, и тянулись к другим планетам сетевые кабели дымков из печных труб.
Если б к другим планетам! Всего лишь прямой безлимитный доступ к матрице первого канала. Помните как в фильмах ужасов инопланетяне забирают души людей: вертикальные белесые световые столбы, по которым утекают мечущиеся людишки? Вот так же.
Но Михаилу Семеновичу до матриц и антиутопий дела не было, он смотрел только вперед, меж усиков, у него был свой канал связи с реальностью.
⠀
Вот трамвай шел по полю, а спереди уже набегал лесок, небольшие березки, осинки, клены, кустарники, сросшиеся до смешения, оставляли только колею для двух пар рельс. Да и рельсы были почти не видны под тугим ковром травы и опавших листьев. Трамвай вдруг обволакивала зеленая пелена, он как будто преодолевал звуковой барьер, рабоче-крестьянские звуки разом стихали, только шуршали ветки, ласкающие бока трамвая, и листья омывали окна росой.
Михаил Семенович на ходу оглядывал свой лесок, трогал ветви, умывался росой с листьев. Он был хозяином этого леска, этого необычного трамвая, этой уникальности, его благодарили пассажиры, фотографировали его трамвай и его заодно, о маршруте писали в газетах ("Лесной трамвай"), даже однажды привезли иностранцев (японцев ли, китайцев, Михаил Семенович не разбирал), проехаться пару остановок, и с ним сфотографировался каждый из японо-китайцев!
Так было еще вчера.
⠀
Вечером вызвали к начдепо.
⠀
Утром кондуктор Нина спросила:
-что?
-переводят
-куда?
-на кольцевой
-ну и славно же! хоть город посмотришь, а тут одно и тоже, деревня. И не платят никто!
-неа
-что неа
-там не то...
-ну ниче, привыкнешь,
-нет! тут оно
-что оно то! ладно, поехали, на рейс пора.
⠀
Сегодня Михаил Семенович первый раз в жизни ошибся с остановкой, когда ее объявлял. Нина крикнула "Михалыч, ты что?!" (она почему то называла его Михалых, хотя он был Семеныч).
⠀
"Нет, не отдам!" кому-то ответил он.
Старая кожа на шее тряслась, как у хамелеона.
В горле клокотало - отличное слово для водителя трамвая, как будто простучали железные колеса по неровным стыкам рельс.
Пропитые крылья носа, красные как у птицы феникс, махали, желая взлететь. Где-то внутри давило.
Старый железный рычаг было не сломать, но Михалыч хотел - так сильно он сжимал его.
"Не остановлюсь!
Угоню!
Возьму в заложники!
Будут просить освободить,
но я буду требовать выкуп
это мой трамвай, мои березки!"
⠀
Струя заливала глаза, и это был не пот, что-то растекалось подо лбом по мозгу, мешало смотреть.
⠀
Слова "менты, тюрьма" мелькнули только на секунду, больше они не мешали своим грубым рационализмом.
⠀
Это текла вся его жизнь, единственный течение, которое имело значение.
⠀
"Больше у меня ничего нет, эти рельсы и ласкающие ветки..."
⠀
Когда проезжали через лесок, он вынул руку в боковую форточку и привычно подставил ладонь им, таким родным веткам.
"Здравствуйте дорогие, холодные, и чистые, дождь прошел"
⠀
Впереди на остановке потенциальные пассажиры изредка выныривали из светящихся дыр смартфонов.
⠀
Но пассажирами им сегодня не стать: Михаил Семенович не остановился, набрал скорость, двери дребезжали, как и пассажиры, послышались скрипуче высокие голоса...
"Он ехал куда хотел, это его трамвай, его маршрут!"
От возбуждения рука сильнее сжимала рычаг, Михалыч проехал одну-вторую остановку, пассажиры начали стучать в дверь кабины, заплакал ребенок, Нина орала что-то, но окно в салон Михалыч закрыл.
Он летел, не останавливаясь, светофоры горели зеленым.
"Зеленая волна, хороший знак!" подумал Михалыч.
Скорость была бешеная, трамвай с Михалычем летел по всем главным улицам города, люди фотографировали, машины сигналили.
"Приветствуют...", думал Михалыч -
И в газетах будут заголовки:
Бешеный трамвай!
Городской экспресс!
Первый в мире захват трамвая!"
⠀
Его будут искать, ловить, но все равно! Он будет выдавать по одному заложнику в месяц. Сколько там их - человек 20? Хватит!
⠀
Послышались полицейские сирены, впереди переходили рельсы девочка с мамой. Но Михалыч только сильнее надавил рычаг скорости и сделал погромче радио. Играла Абба "Мама Миа".
Как в юности, когда бежишь со всех ног, только что поцеловав Катьку, и все на тебя любуются и фотографируют. А Катька внутри тебя, и только твоя.
Так казалось тогда.
И сейчас он бежал со своим трамваем так же, легко, скоро и куда-то вверх, касаясь руками веток деревьев, как победитель марафона на финише.
Он зажмурил глаза.
Та же струя теперь заполнила все тело, разлилась по груди, и ниже, и стало так хорошо, что Михалыч дернулся (или это трамвай обо что то споткнулся), как во сне, когда спящий резко меняет позу.
⠀
Но Михалыч не спал, он слышал, как его трамвай катил по рельсам, стучал о них, перебирал их кости, ветви все сильнее били по стеклам и рукам.
Трамвай выскочил из леса, раскачиваясь, как раненый зверь, зеваки на остановках с восхищением махали руками и фоткали самый удивительный трамвай на свете!
Вдруг в объективе фотоаппарата мелькнул отблеск света, ослепил Михалыча, он опять зажмурился, как от первого весеннего солнца, и услышал злобный окрик Нины:
"Михалыч, ты чего?! Остановка!"
⠀
Еще не открыв глаза он видел, как исчезают зеваки с фотоаппаратами, рельсы, ветви, трава, Катька и солнечный свет.
Открыл глаза он уже в черно-белый мир.
⠀
Михаил Семенович вскинул пустые глаза, исподлобья перся на Нину, потом оглянулся на вагон, пассажиры бессмысленно ехали к своим жизням, сгорбившись над телефонами, как над дырами могил, из которых почему-то идет свет.
Трамвай быстро выезжал из леса.
Нина с удивлением и зарождавшимся ужасом смотрела то вперед на лобовое, то на Михаила Семеновича.
"Михалыч?.." уже тише сказала она.
Рука Михаила Семеновича потянулась к панели управления, там где были рычаги увеличения скорости, но резко спрыгнула с этих рельсов, дернулась вправо, взяла микрофон:
"Следующая остановка - Сантехзаготовка, приготовьте билеты на выходе."
⠀
На остановке девочка говорила матери:
"Ма, смотри какой красивый трамвай, прям из лесу едет как, как...
Как кто?
Как большой красный лось с рогами!
Да, похож! Пошли садиться."
⠀
Я его встретил в парке Горького, он представился Михалычем, от него пахло водкой и немытым телом, он играл на красной гармошке, гладя окружавшие его ветки березок, осин, кленов.