Если бы речь шла о вирусах, все бы было намного легче. Было бы совершенно понятно, чего именно нужно избегать. Нужно держаться подальше от наркотиков. Не практиковать случайных связей. Не лечить где попало зубы, не прокалывать уши, не делать пирсинг – где попало, а может быть и не делать вовсе. Вирус гепатита или папилломавирус играют отведенную им природой роль в этиологии онкологических заболеваний. К миру детства механизмы распространения этих вирусов, как правило, не имеют никакого отношения. И онкология, первопричиной имеющая вирус, совсем не та онкология, с которой несчастные дети и их родители приезжают из дальних далей в Москву.
Интернет в начале «нулевых» в мою жизнь вошел несколькими замечательными сайтами. Одним из них был сайт фонда помощи маленьким пациентам РДКБ, страдающим тяжелыми заболеваниями кроветворной и лимфатической систем. Будучи в то время «новоиспеченной» мамой, я буквально «подсела» на этот сайт, следя за развитием событий в больнице и страшно переживая за детей, стала со временем ездить в РДКБ к несчастной девочке – не онкобольной, а жертве войны в Абхазии, ездила, покуда были возможность и средства, но это так, к слову.
В грустных детских историях на сайте фонда помощи я заметила одну деталь – многие из них тем или иным образом свидетельствовали о наличии в жизни детей автомобиля. Позже из одной рассчитанной на специалистов книги выяснилось, что главными источниками угрозы детскому здоровью ученые-онкологи подозревают пестициды, антибиотики и полициклические углеводороды, содержащиеся в автомобильных выхлопных газах. Не в качестве закономерности, но в качестве фактора, повышающего степень риска, как для родившихся, так и для будущих детей - тем выше, чем старше родители.
Дискуссии в публичном пространстве об этом нет. Народ уверен, что виноваты вирусы. И это неудивительно. Автопром – ведущая отрасль любой развитой экономики. Авторынки – крупнейшие рынки, дающие работу миллионам людей. Автомобиль – стиль нашей эпохи, важнейший атрибут нашего бытия. Престиж, комфорт, мобильность, независимость. Разве можно подвергать сомнению его ценность?! Статистическая зависимость по заболеваемости – лишь предположение. Поэтому одни являются обладателями автомобилей, а другие – мечтают ими стать.
Но я, скорее, не об автомобилях, не о выхлопных газах и не об их воздействии на здоровье. Для себя я решила давно: автомобиль и дети – две вещи несовместные. Пусть против «теории вирусов» авторитетно выскажутся врачи. Я о другом. Представьте себе, я понимаю сборщиков подписей из подъезда московского многоквартирного дома, протестующих против размещения у них «онкодиспансера». У каждой несчастной семьи, привозящей ребенка на лечение в Москву, беда одна – с ней приехали и, дай Бог, уехали без нее. У соседей же «онкодиспансера» по лестничной клетке новая беда каждый день. Или каждую неделю. Или каждый месяц. Ибо нужно быть очень черствым, чтобы не замечать этих детей, не возвращаться к ним мыслью круглые сутки, оставаться к ним равнодушным. Центр борьбы с детской онкологией работает в режиме конвейера: вышел из реанимации – отправляйся «на амбулаторку», больничную койку займет следующий. И вот беспомощный по государственным меркам фонд снимает для детей квартиру в московской многоэтажке. И больных детей «тащат» в вонючий подъезд, изгаженный, чего греха таить, лифт, в общественный транспорт, где гриппозный здоровяк «одним чихом» способен свести на нет результаты длительного дорогостоящего лечения, на которое собирали всем миром.
Видимо в силу проживания на противоположном конце Москвы представление о том, что такое Ховринская больница, я получила лишь месяц назад. Со всеми байками и легендами. И одновременно с известием о ее сносе. Ховринская больница, как выяснилось, самый знаменитый московский долгострой, привет нам от предшественников из 80-х. Фото в Интернете завораживают: спустя почти четыре десятилетия от начала строительства здание больницы поражает своей величественностью, безупречностью форм и смелостью архитектурных и медицинских решений, положенных в его основу. И, да, можно позавидовать нашим отцам и дедам, которые в конце 70-х готовы были его возвести, эксплуатировать и содержать в качестве многопрофильного медицинского центра, в котором места хватило бы всем, пациентов которого не пришлось бы возить по городу из конца в конец – специалисты любого профиля оказались бы в соседнем корпусе.
Закат социализма и социальная деградация первых десятилетий XXI века привели к тому, что такая больница оказалась никому не нужна: желающих ее оборудовать и содержать не нашлось ни на федеральном, ни на региональном уровне. Окончательный крест на больнице поставили, по всей видимости, оптимизация медицины и запредельная цена московской земли. Какому бюджету нужны сейчас легионы врачей? Или приезжающие из городов и весей нищие пациенты? За считанные дни Ховринскую больницу снесли. Несмотря на протесты жителей, у которых поблизости больницы нет. И возведут на ее месте, – правильно, жилой комплекс. Больные российские дети – не московская забота. И у федерации, построившей к 2011 году для больных детей онкологический центр, ресурсов на койки для их долечивания нет. Ресурсы есть у частного фонда, но их размер позволяет лишь размещать детей под косыми взглядами в непригодном для этого месте.
Спасибо соседям – не слишком просвещенным, а лучше сказать, малограмотным, но остро чувствующим, какое это «недело» - держать в таких условиях больных детей, стекающихся в подъезд со всей страны потоком, конца которому нет. Если бы не их простодушное воззвание «о вирусах», мы бы об этом ничего не узнали.