Я жена графа Пембрук Уильяма Маршала и живу в замке Килкенни, что стоит на ирландской земле около реки Нор. Зубчатые башни стремятся ввысь, к небу, и кажется, что плывущие облака иногда задевают их…
Резкий звонок будильника безжалостно вырывает меня из уютного и такого красивого сна. И резко приходит осознание. Я жена инженера, у меня нет замка и еще – ЯМАТЬ.
Эта мысль подкидывает меня с кровати. Мой маршрут «зал - кухня» проходит через детскую, транзитом.
Открываю дверь в комнату. Бужу сына. Ласково зову по имени. Нельзя так резко, как я, выходить из сна. У меня хорошее настроение. Чудесное утро.
На кухне готовлю завтрак. Иду в зал мимо детской. Бужу сына. Заверяет меня, что не спит. Голос бодрый. Радует мамочку, умница какая.
Мой кот – наглая рыжая морда, уже вытребовал свой завтрак. В своей комнате натыкаюсь на собаку.
Пес у меня воспитанный и терпеливый. Но если очень хочет на улицу, то так умеет смотреть в глаза и класть лапу на колени, что ты чувствуешь себя извергом.
Мучителем любимой собаки я быть не готова, поэтому идем быстренько на улицу.
На улице свежо. Очень бодрит. «Утренняя пробежечка – залог здоровья», - уговариваю себя.
Мы с собачулькой веселые, бодрые возвращаемся домой. Все-таки хорошо, что сыночек заботиться о мамином здоровье.
Прохожу на кухню мимо детской. Безмятежный сон сына закручивает во мне спираль раздражения.
Чувствуя себя цербером, повышаю голос. Пытаюсь пробудить в ребенке хотя бы совесть.
Оказывается, что она спит крепче сына. Приходится гаркнуть немного громче. Испытываю угрызения совести, уже своей. И она сразу же начинает грызть нерадивую мамашу, которая орет с утра на своего мальчика.
Сыночек сползает с кровати. Дело сделано. Иду одеваться, мне на работу.
Одетая выхожу из зала. В комнате никого, на кухне тоже. Где ребенок? Правильно, спит в туалете.
Стуком в дверь напоминаю своей и соседской собаке команду «чужой», и они начинают весело и задорно гавкать на весь спящий подъезд. А нечего спать, когда мы проснулись, правда?
Сын перетекает, как ртуть, в ванную, потом на кухню. Завтрак в растущий организм отправлен. Мама спокойна. Можно отправляться на работу.
И начинается… Звонок. Ключей нет, спортивная форма дома. Спираль раздражения опять приходит в боевую готовность.
Решаем этот вопрос. Быстро, оперативно.
Звонок. Классный руководитель. Честно говоря, опасаюсь каждый раз таких звонков. Делать нечего, отвечаю.
Вызывают в школу. Иду. Слушаю. В душе спираль раскручивается. Даю себе слово не орать на ребенка. Не получается сдержать обещание. Раскаяния ни на грамм. Мать пьет глицин.
Сын идет на тренировку. Создается впечатление, что там тренируют олимпийских чемпионов. Именно они столько времени проводят в спортзале.
Моя готовность вызвать одновременно всех: полицию, МЧС, папу этого бестолкового ребенка спотыкается о звонок в дверь. Картина Репина «Приплыли». В буквальном смысле. Мокрые, грязные, но отчего-то жутко довольные собой. Ходи сюда, дружочек.
Угроза сдать в интернат не действует. «Я ж твоя кровиночка, мамуля», - и глаза кота из Шрека. Клятвенно обещает больше так не делать. Я верю, очередной раз. Я ж мать, а не изверг какой-то.
Уходит из зала. Слышу из коридора: «Мам, а правда, если кончик туалетной бумаги сунуть в унитаз, ее туда всю засосет?»
Открываю рот, чтобы сказать своему сыну, что с таким балбесом будет разбираться отец. Вот только щас вернется с работы. Надо глицинчик приготовить.
Но тут из туалета доносится вопль: «Ааааааа, точно! Мам, смотри, как змея прям!»
Я несусь в кабинет, где проводится очередной эксперимент. И... начинаю ржать. Реально, засасывает! Не верите? Проверьте.
А папе сразу валерьяночки с пустырничком. Вместе с ужином. Бережем мы его. Пусть спокойно работает. Он же у нас главный кормилец. Скажем папе, что молодец у него сынок, гордость папина.
«Мам, а можно я завтра в школу не пойду? Что-то у меня живот болит»…
Люди, у вас нет знакомого психотерапЭвта? Может быть, гештальт-терапия мне поможет все это выдержать? Я ЖЕ МАТЬ. Мне надо выстоять, во что бы то ни стало.
