В школьные годы у нас в ходу была «прикольная» шутка (реплика лисицы из басни И.А. Крылова «Ворона и лисица»), к ней прибегали, когда нужно было кого-то из одноклассников сподвигнуть на спор или на выступление: «Спой, светик, не стыдись!». Мы и с другими классиками обращались – по молодости – столь же запанибрата. После уроков шли домой по улице друг за дружкой, сторонясь потока машин; и кто-нибудь насмешливо изрекал из Некрасова: «Пройдет команда, догадаешься, должно быть, взбунтовалося соседнее село...»
Классики обращались со своими великими предшественниками столь же бесцеремонно. Увидела намедни «Басни» Эзопа у букинистов (М., «МАРТИН», 2005), приобрела и, вспомнив школьную шутку, принялась искать оригинал, который обработал М.А. Крылов. Название у Эзопа – «Ворон и лисица»:
«Ворон унес кусок мяса и уселся на дереве. Лисица увидела, и захотелось ей заполучить это мясо. Стала она перед вороном и принялась его расхваливать; уж и велик он, и красив, и мог бы получше других стать царем над птицами, да и стал бы, конечно, будь у него еще и голос. Ворону и захотелось показать ей, что есть у него голос; выпустил он мясо и закаркал громким голосом. А лисица подбежала, ухватила мясо и говорит: «Эх, ворон, кабы у тебя еще и ум был в голове, – ничего бы тебе больше не требовалось, чтоб царствовать»...
У Крылова финал басни несколько иной: «Ворона каркнула во все воронье горло, сыр выпал, с ним была плутовка такова». В нашу эпоху потребительского ажиотажа пародия Крылова образом лисицы точно метит олигархов, хапнувших у простодушного и доверчивого народа государственное добро. А басня Эзопа еще актуальнее: лисица издевается над вороном, дескать, рвется в цари, а у самого ума в голове нет. Ворон Эзопа это же прекрасная пародия на депутатское большинство в Госдуме, узаконившее реформу о повышении пенсионного возраста. Ума нет! У ворона, конечно.
Почему же Эзоп, живший в Греции в VI веке до Новой эры, – первый постмодернист? А в Европе модерн проявился в начале ХХ-го века и следовавший за ним постмодернизм – на стыке XX-го и ХХI-го веков. Потому что пародию – главный прием постмодернизма, открыл и утвердил своими баснями-притчами именно Эзоп. А уж наши дорогие современники дополнили пародию иронией, гротеском и т.п.
Были времена, прошли былинные (девяностые годы ХХ-го и нулевые годы XXI-го веков), когда «новый реализм» (или новреализм) под предводительством московского прозаика Михаила Попова совершал гусарские атаки или кавалерийские рейды по либеральным тылам постмодернизма. Увы и ах; года минули, страсти улеглись.
И что же мы слышим теперь? Поэт Дмитрий Пригов, наверное, в гробу бы перевернулся. Еще бы! «Угасание постмодернизма», – констатировал не абы кто, а общепризнанный (хотя бы в пределах Садового кольца) постмодернист Анатолий Королев (смотри его роман «Хохот» в «Дружбе народов», № I, 2018). Это грустное признание вырвалось у него в боевом эссе «Закат артистизма» («Знамя», № 6, 2018). Похоже, он ведет арьергардные бои за высокие идеалы артистизма (или аристократизма?) и гармонии. Да уж где уж нам, привыкшим щи лаптем хлебать! Впрочем, и сам Королев, хотя и на дружеской ноге со всеми мыслителями от Платона до Хайдеггера, далеко ли ушел от лаптей, то есть от народа? Легко пародировать, приему больше двух с половиной тысяч лет, а самому окунуться в Бытие и, вынырнув, отфыркиваясь, поведать читателям некую новую истину о мире. Слабо?
К счастью, свято место пусто не бывает. Угасает постмодернизм, одновременно на смену «новым реалистам» пришли «новые традиционалисты». Так назвал молодых авторов Андрей Тимофеев. Александр Казинцев еще ранее назвал «Поколение двадцатилетних». Им посвящен 8-й номер «Нашего современника» за 2018 год. Публикации стихов и прозы под рубрикой «Наши надежды» предваряет вступительное слово Александра Казинцева «Поколение «НС».
Одновременно появились и «новые авангардисты», если назвать, по аналогии поэтов, стихи которых появись под общим заголовком: «Мы – авангардисты. Экспериментальная поэзия»: Елена Кацюба, Константин Кедров-Челищев, Маргарита Аль, Дмитрий Панчук, Дмитрий Безносов («Дружба народов», № I, 2018).
Пойдут ли два направления параллельными путями или вступят в полемику, как их предтечи – «новые реалисты» и постмодернисты, покажет время. Тогда и поговорим подробнее.
Обобщая о постмодернизме, следует сказать, что кроме угасания уже ничего не осталось. Прекрасная по глубине анализа статья Николая Ивановича Рыжкова «Ожидание перемен» (глава из книги «Тернистый путь России» в «Нашем современнике», № 8, 2018) показывает, что разрушители Советского Союза поработали лихо, разграбили народное добро, оставили от мощной индустрии рожки да ножки. Постмодернисты, добавим от себя, были у них на подхвате, осмеивали то, что разрушалось. И все же гласит пословица, «нет худа без добра». Постмодернисты сделали популярным в литературе и в общественном сознании прием Эзопа – пародии, а вкупе с ним – иронию и гротеск. Н.И. Рыжков назвал нынешнее управление экономикой пародией и выразил свойственное всем нам ожидание перемен.
На такие размышления о связи литературы с жизнью навела меня книга кемеровского поэта Дмитрия Мурзина «Новое кино» (М., Издательство Российского союза писателей, 2017, серия: Лауреаты национальной литературной премии «Поэт года»). Его талантливые стихи выразили то влияние постмодернизма, которое только что приведенная пословица относит к ауре добра. Д. Мурзин приемами – пародии, иронии –ничего не разрушает, а осмысливает жизнь и Бытие, не забыв добродушную насмешку и юмор. У него, словом, философская лирика.
Новое кино
Прогуляться выйти субботним днем,
Завернуть в кафе невзначай,
И давайте папе пива плеснем,
Маме с дочкой заварим чай...
Но в кафе какой-то холодный свет,
Пиво – теплое, чай – с тоской,
Потому решит семейный совет
Двинуть дружно в сад городской.
Там в саду стоит голубая ель,
Там когда-то белка жила,
Там в саду лошадки и карусель
И пинг-понговских два стола…
Продают какую-то ерунду,
Постоять – устроит цена…
Духовой оркестр в городском саду
Так хорош, словно завтра война…
Обычный субботний день: кафе, пиво, чай, в городском саду голубая ель, белочка, и вдруг в душу врываются ассоциации с войной: «Духовой оркестр в городском саду / Так хорош, словно завтра война...» Быт и бытие всегда рядом. Духовой оркестр пробуждает память о героической эпохе, Бессмертный полк как бы марширует в душе. Вместе с дорогими нашими солдатами бессмертны и мы, народ.
В стихотворении «Пальцы блогера» пародийно обыгрывая эпиграф из А. Вертинского: «Ваши пальцы пахнут…», Мурзин легко переключает будничный сюжет на бытийное осмысление ситуации.
Пальцы пахнут никотином,
Мышкою, клавиатурой,
Пальцы пахнут Украиной,
Кровью, гарью, миной-дурой...
Сиротой, убитым сыном
Да непризнанной виною.
Пальцы пахнут мертвечиной,
Мертвечиной и войною.
Стихотворение «Пальцы блогера» актуально и перекликается с рассказом «Путь Карлюты» («Сибирские огни», № 11, 2017), Автор обращается к сибирякам: «Уважаемая редакция! Предлагаю вашему вниманию рассказ на злобу дня. Сам я киевлянин. Скрываюсь под псевдонимом (Данило Разиня – Р.Л.). О себе, пожалуй,пока все – так безопаснее. У немцев, кажется, есть поговорка: «Дьявол в деталях» – и я предпочитаю обойтись без подробностей личного характера, во всяком случае, до поры. Почему – надеюсь, поймете, когда ознакомитесь с содержанием».
Главный герой рассказа – человек с рюкзаком гранат за плечами. «Звали человека — Карлюта. Вообще-то в лежащем в кармане синем, с трезубцем, паспорте значилось другое имя — Антон. Однако так его никто не называл. Обращались по фамилии — Карлюта. С детства. А кроме того, это был не его паспорт. Его — оказался сожжен «градом». Вместе с женой, сыном и еще половиной подъезда типовой девятиэтажки на окраине Донецка.».
Киевлянин Данило Разиня и сибиряк Дмитрий Мурзкн пишут как бы легким стилем о войне – прошлой и настоящей, прозой и стихами; контраст в сознании читателя взрывается ужасной трагической нотой, присущей Бытию. Сейчас! А может, так испокон веков к бывает?
В стихах Мурзина нет ни риторики, ни нравоучений: «Брали и перебрали...», – беседа друзей. Или незатейливая бытовая сценка, но за этим ощущается мысль о главном. О людях: кто есть кто? О жизни: как бытовое соединяется с бытийным? Доброта проступает в подтрунивании над своими воспоминаниями – стихотворение «Морок о детстве»:
Эскулап, умывающий лапы,
Пациент, разевающий рот.
Вечно медленный Аэрофлот.
Телевизор: сатрап возле трапа,
А потома Степашка и Хрю…
С неизменною “Примою” папа,
Отгребающий снег у ворот.
На дворе замечательный год,
Как мне кажется — год Тихой Сапы
По китайскому календарю.
Доброжелательность к человеку располагает к тому, что, прочитав «Новое кино» Дмитрия Мурзина, возвращаешься к книге, открываешь наугад и читаешь то или иное стихотворение, «Беседа» с автором наполняет душу бодростью.
Удивительная все же история приключилась с постмодернизмом в России. Боролись с ним, боролись «новые реалисты»; считай, победили, коли их оппонент угасает. Тут-то и обнаруживается, что его приемы (пародия, ирония, гротеск и что-нибудь еще, если покопаться) современная русская литература подхватила и усвоила. Теперь не только столичные писатели, но и коллеги в регионах виртуозно владеют поэтикой постмодерна.
Стиль Марии Песковской в книге «Сотри зиму ластиком» (Повести, стихи, рассказы, – Красноярск: КрасКонтраст, 2016) – близок тому, что мы рассмотрели у Мурзина в перипетиях пародии. Лёгкость, игра слов и смысла в перипетиях пародии. Например, повесть называется «Праздник тунца», а на самом деле сюжет разматывает ситуацию неудачи, постигшей предпринимателя Хамонова в стремлении порадовать дорогих соотечественников вкусной и полезной рыбой – тунцом. «Весь мир, включая американских котов, тунца трескает. Но не мы!»
Конкуренты не дали возможности пустить приобретенную партию рыбы в продажу. Прекрасно представлен«офисный планктон». Беззаботная Лиза «слишком занята собой, чтобы рефлексировать на темы устройства мира в отдельно взятом офисе». Сашка наоборот тяжело вздыхает; рекламный ролик о тунце «гикнется, и ее вовсе лишат «аккредитации» на «волчьей тропе», радостно выпнув и «Омеги»... Тогда в бухгалтеры. Пусть ее научат!» Пришлось Хамонову непроданного тунца взять домой и посадить семью на рыбную диету.
«В какие-то секунды Сашка увидела четкую раскадровку ближайшего будущего: Хамонов улыбается своей фирменной по-детски беззащитной улыбкой... камера отъезжает, камера наезжает, снова крупный план, это ободранный каблук без набойки, потом весь ботинок, потом вся Сашка, только надо перевернуть этот кадр! Хамонов, душка, подвесил ее в ближайшем холодильнике за ноги, рядом о тунцом. «Кина не будет».
Постмодернисты пародировали все советское и подпевали либералам, дескать, рынок заменит Госплан, теперь прозаик Мария Песковская пародирует рынок с его волчьими законами. Пословица: «С паршивой овцы хоть шерсти клок», – прямо гласит о постмодерне.
Tags: Книжная полкаProject: MolokoAuthor: Ляшева Р.