- Иди в Кёпи, если не боишься, я тебе нарисую.
Снова дождь. Вода затекает под воротник, руки зябнут, джинсы липнут тяжелым грузом. Разбитый забор из красного кирпича перемежается колючей проволокой. Рядом, прямо на тротуаре, раскинуто несколько обжитых палаток с выставленными наружу баклажками мочи. Тысячи плакатов на стенах выглядят как потрёпанные обои. Вход – калитка в металлических воротах.
В сумерках П-образное шестиэтажное здание выглядит мрачновато, рисунки на стенах частично смыты, в лужах мусор, растяжка TERROR и флаги с черепами истрёпаны ветром, много восклицательных знаков и надписей на немецком, свет только в нескольких целых окнах, на центральной двери висячий замок, а из подвала несётся какой-то местный НАИВ. Внутри мини-бар, пара столиков, подвешенная плазма с фильмом про последний панковский фестиваль на соседней улице. Чувак за стойкой в кепке-утке ковыряется в волосатом ухе, на выбор два сорта дешевого пива по магазинной цене. «Называй меня Кент и забери свою сдачу, тут не ресторан». Уборная блестит, к стенке пришвартован веник, швабра и пара очистительных утят. Плакат сообщает, что это общий на всё здание, переборщил – подсуети. Смотрю ещё пару роликов про сопротивление / войну за сквот с правительством и всех зовут на ужин из общего котла, что-то вроде гороховой похлёбки. Кент требует бросить мелочишка за еду в стоящую в углу коробку-копилку. Из дырявого дна деньги звеня катятся по залу под общий хохот. Бородатая шутка для новичков. «Чувааак, запомни, деньги – грязь, выпей ещё пива, не парься».
Через час пепельницу пучит бычками, люди сходятся на фильм про бельгийский погром, становится тесно и душно. А мне, пожалуй, пора.
