Писателем XXII века Юрия Олешу назвал Дмитрий Быков за лаконичные тексты. Люди будущего будут умещать значимую информацию в малые объемы, и тогда Олеша наверняка будет востребован.
Не знаю насчет XXII века, но сейчас Олеша далеко не самый популярный писатель. На журфаке о нем была сказана пара слов. На семинарских занятиях мы разбирали из прозы Булгакова да Ильфа и Петрова.
Только недавно я прочитал роман «Зависть», который оставил очень неоднозначное впечатление. Вроде он о конфликте романтиков и прагматиков, представителей старого и нового мира. Напряжение в книге растет, и ты рассчитываешь на интересный финал, а вместо финала там какая-то унылая пропасть повседневности, куда проваливается главный герой. А ведь именно обывателем Кавалеров быть и не хотел. То есть в течение всего романа герои старались хоть как-то сопротивляться новому миру, где даже вещи их не любят («Мебель норовит подставить мне ножку. Какой-то лакированный угол однажды укусил меня»), а по факту они смирились, да так внезапно, что самому захотелось руки опустить. После финальных строк хочется спросить: «И что? Это всё?».
Мне еще вот что казалось непонятным. Почему Иван Бабичев не гнушался зависти и спокойно в этом признавался, мол, мы в прошлом тоже хотели славы, потому сейчас завидуем новым людям. Дмитрий Быков, наоборот, пишет, что Олеша был единственный, кто сознался в том, в чем не могла сознаться половина страны. Половина, оставшаяся ненужной после революции.
«Олеша создал эпос о писателе, который не может писать, о гражданине без гражданства, патриоте без Родины. Это довольно специальное, редкое состояние, но оно заслуживает описания — хотя бы потому, что в СССР так себя чувствовала примерно половина населения. Это состояние тонкое. <…> Нужно прожить это, чтобы написать, и много раз побывать на грани смерти. Нужно пройти через позор. Пережили это многие, а описал один Олеша — потому что ему хватило сил сознаться себе во всем».
Были и другие варианты поведения у прослойки "ненужных". «Ненависть» Петра Краснова, «Самоубийца» Эрдмана, «Отчаяние» Набокова, «Второе рождение» Пастернака. И хотя некоторые варианты выглядят более достойными, «Зависть» кажется Быкову самой человечной.
Я родился уже в современной России, мне, видимо, не понять тех процессов, о которых писал Олеша. Потому роман его вызвал во мне недоумение и даже некоторое разочарование.