— Пока, Серёга! — проорал забегающему во двор другу пухлый Ванька.
— Пока, жирдяй! — смеясь, крикнул тот в ответ. Серёжа с Ваней, обоим по тринадцать лет, уже пятый год приезжали на летние каникулы в деревню к своим бабушкам и дедушкам. Целый день на улице, футбол и рыбалка, ребята были друзьями не разлей вода, пусть только на лето.
У дома на лавочке, как обычно по вечерам, сидел Матвей Иванович, дед Серёжи.
— Серёженька, а ты хоть знаешь, кто такой Жердяй?
— Конечно знаю, это Ванька, если он так дальше толстеть будет, накроется наш футбол. Приходится теперь гонять его, чтобы вес скидывал.
— Хорошо, что помогаешь другу, но я тебе о другом Жердяе толкую, совсем даже не толстом, а наоборот.
— Дед, а ты ничего не путаешь, как жирдяй худым может быть?
— А ты присядь, расскажу тебе одну историю, как ты Ваньку кликнул, так и вспомнилась мне она. Садись-садись, всё-равно бабка пока ужин кашеварит.
Давно дело было, мне тогда лет семь было, жили мы в другой деревне, в Макеевке, километров сто отсюда будет. И пошёл слух, что завёлся в деревне нечистый, длинный, в два человеческих роста, и худой, как жердь, отчего его так и прозвали — Жердяй. Рассказывали, что бродит этот Жердяй ночами по деревне, вроде и безобидный, а люди боялись — вдруг кинется и шею сломает, ну и прятались по домам, как стемнеет. А тот в окна стал стучать и заглядывать, страшный, глазищи в пол-лица. Особенно детей пугать любил, знал где детишки малые живут, туда и стучится.
— А его правда видели?
— Видели. Через три двора от нас жила семья, Глуховы, у них четверо детей было, вот к ним Жердяй постоянно наведывался в окно смотреть. Я их старшего, Николая, хорошо знал, приятелями не были, но всё же. Вот он рассказывал, ночью в окно стук, как веткой, а деревьев у дома не было. Стучит и стучит, спать не даёт, ну Николай и выглянул. А там Жердяй пялится. Заорал Николай, да поперхнулся сразу и остался заикой. Мать с отцом вскочили, а Жердяй по крыше стучать начал и улюлюкать. Так они и просидели до рассвета, выглянуть боялись. Был ещё у нас в деревне кузнец, здоровенный мужик, подковы руками гнул, ничего не боялся. Вышел он как-то ночью до ветра во двор, смотрит, а у ворот бревно какое-то стоит. Подшутил что ли кто, подумал он, а это бревно вдруг к нему шагнуло, руки-жерди тянет и хохочет в голос. Уж на что кузнец был мужик крепкий, а не выдержал, убежал в дом и забыл за чем выходил. Слёг он потом, лежал сколько-то, так и помер, не вставая.
— А откуда этот Жердяй взялся?
— Не знаю. Мне моя бабка рассказывала, что это неприкаянный нечистый дух, нигде покоя найти не может, вот и приходит к живым пугать, за обиду свою мстить. Или ворота кто не на север поставит, и всякая нечистая сила может через них свободно приходить.
— А ты сам его видел?
— Не буду врать, но кажется видел. Нам же, ребятне, всё интересно было. Кто посмелей — по ночам в окно смотрели, хотели Жердяя увидеть, пока отец ремнём в кровать не загонял. Вот и я проснулся как-то ночью и про Жердяя вспомнил, прокрался к окну, смотрю — ничего, темно, только иногда луна из-за облаков выходит и немного всё освещает. Смотрел я, смотрел, скучно стало, и тут вижу — на крыше соседнего дома как-будто какие-то палки зашевелились. Не стал я ничего больше дожидаться, бегом в кровать и под одеялом спрятался.
— А этот Жердяй до сих пор там ходит?
— Нет, пропал. Как кузнец умер, зашевелился народ. Позвали с соседней деревни бабку-ведунью, а там то ли она чего нашептала, то ли ещё чего произошло, но Жердяя больше не видели. Помню только, мать в доме везде крестов свечкой накоптила, и в других домах так делали.
— Думаешь, эти Жердяи существуют?
— Думаю да. Если ты чего-то не знаешь или не понимаешь, это не означает, что этого нет.
— Ты чего, старый, мне малого пугаешь, — вышла из дома Серёжина бабушка. — Пойдём, Серёженька, кушать, не слушай его, спать плохо будешь.
— Пойдём, у меня уже кишки кричат. Дед, а расскажешь ещё страшную историю?