Он чувствовал, укол, в левую руку, возникший в голове неприятный гул, который скоро утих, и стало слышно голоса, всё отчётливее, и отчётливее, Миша открыл глаза. Силуэт, в белой одежде, склонился над ним, лицо было размытым, неузнаваемым. - Кто вы? Спросил Миша. - Что со мной!? - Ну, вот, молодой человек, вы и проснулись! Произнёс силуэт! - Я доктор Спиридонов, на счастье вам, случайно, оказался в скорой помощи! Не волнуйтесь! Вы подверглись лёгкой степени отравления, можно выразиться, газом! Уникальнейший случай, я вам скажу, таких ядов сейчас не делают, утратили рецепт! В далёкой древности, они были очень распространены, летучая жидкость, растительного происхождения, в открытом виде, моментально превращается в газ! - Доктор, я вас плохо вижу! Произнёс Миша. - Это пройдёт! Сказал Спиридонов. - Закапаем капельки, и всё пройдёт! Удивляюсь, как вы догадались задержать дыхание, вы избежали летального исхода, но газ действует и через глаза, проникая прямо в мозг, в очень, мизерных количествах, он вызывает очень крепкий сон! Что, собственно, с вами и произошло ну и, конечно, вызвало незначительное раздражение роговицы! Сестра, подайте, пожалуйста, капельницу и препарат!
Действительно, капли подействовали, зрение восстановилось. Миша сел на диване, который, как, оказалось, находился в “личных покоях” Суховарова, отделённых, непосредственно, от кабинета, стенкой и дверью. Из-за двери доносился голос майора Сенькина, который разговаривал по телефону, и, исходя из односложных ответов его, можно было с уверенностью предположить, что связь была междугородней, с начальником УВД. Миша встал, его, просто, тянуло туда, как магнитом, в гущу кипящих событий, из которых он неожиданно выпал, неведомо, на какой срок. Доктор Спиридонов улыбнулся, глядя на ожившего пациента, и сказал. - Я, так и знал, что ему госпитализация не потребуется, счастливо вам, молодой человек! - Спасибо доктор! Ответил Миша, выходя к Сенькину, вслед за медиками. - Гражданин начальник, мы тут более не нужны! Желаю здравствовать! А нас ждут дела скорбные, которые, вряд ли, кончатся, пока люди не научатся решать вопросы миром!
- Миша! Какой ты молодец! Воскликнул Сенькин. - Я так рад, что ты в строю, ведь у нас опять потери! Да, ты же не можешь знать ничего, поскольку, считай час, без малого, без сознания провалялся. Проходи, садись, я тебе сейчас, вкратце, обрисую обстановку! Во-первых, благодарность тебе великая, за то, что первый догадался, что это они, и принялся действовать, по утверждённому плану! Понимаешь, всё могло пойти не так, что ни говори, подготовка у них отменная, никто из наших и не думал, что они рискнут под наше ведомство работать. Если бы, Миша Раскатов, позвонил на минуту позже, я бы уже отдал приказ, об отмене операции, так, что, это тоже наш парень, и без поощрения не останется! - Мишка Раскатов, он снова следил за ними? - Да, представь себе, и не просто следил, он нам выдал, весь их расклад! В общем, пока мы рядили, и гадали, к дому Седёлкина, подъехал спецназовец на белых “жигулях”, с сумкой вошёл в дом, а из дома вышли уже два спецназовца. Миша сообразил, что здесь, что-то не так, ведь у нашего ОМОНа, сам знаешь, другой камуфляж, и когда они на машине рванули прямиком в нашу сторону, поспешил звонить. Сам понимаешь, какой он “спешака”, в его-то положении, да, тут ещё у телефона-автомата никого не оказалось, понимаешь, каких трудов ему это стоило, вот и припоздал чуть-чуть! Я отдал приказ “кольцо”, когда вы уже на второй этаж по лестнице шли, в общем, закрутилось всё как надо! Веру ранило первую, но, молодец девка, она в прыжке, на лету стреляла, и ранила того автоматчика, что нам путь закрыл! Миша, с тревогой, спросил. - Вера, как она, сильно её? – Выживет! Успокоил Сенькин. - Прострел предплечья и задело ребро! Когда их раненный на балкон выполз, Коля Зыкин, по пожарной лестнице поднялся, и обезоружил его. Только, у них на чердаке снайпер сидел, уложил обоих наповал, нет у нас больше Коли! Миша, с укором спросил. - Иван Григорьевич, как же так? А где же наш снайпер был? Когда вчера выходил на балкон, я видел это чердачное окно, и был уверен, что начальство всё предусмотрело! - Не буду оправдываться, вся наша кровь на моей совести, скажу, только, что снайпером командовал его взводный, капитан Воркунов. Он говорил, что видел эту позицию, но были ещё и другие возможные места, а снайпер у нас только один. Он занял позицию, тоже на чердаке, только, с фронтальной стороны, чтобы иметь больший сектор обстрела. Получилось так, что в нужный момент, он не видел противника, а только, высунутый из слухового окна, ствол СВДешки, и выбил выстрелом её из рук снайпера. Ушёл, гад, как сквозь землю провалился! - Я думаю, это был Тихарев! Твёрдо сказал Миша. - Мы тоже так думаем, и надеемся его взять, ориентировка пришла на него, по нашему запросу. Убитый на балконе автоматчик, тоже установлен, это бывший офицер-десантник. Он и Тихарев, оба отбывали срок, на той зоне, где “Демон” изволил скрываться. Понимаешь, откуда он брал кадры, Тихарев, сидел за кражу, десантник за убийство! “Демон”, сам себе смерть нашёл, туда ему и дорога, Суховарова, конечно, жаль, только, с ним тоже не всё ясно! Брелок на нём обнаружили, точно такой, как на Ставре, и как это понимать? Дань моде, или он из их числа? - Да вы что!? Удивлённо произнёс Миша, а сам подумал, нет, это не дань моде, а дань вековой традиции “хранителей”! - Это, ещё не главное, главное то, что всё это время, мы были под “колпаком”, как выражался, один известный герой, из известного фильма! Завьялов, сотрудник ФСБ, теперь понимаешь, почему он себя так вёл, потому, что у него была, совсем, другая работа, нас он полгода разрабатывал? Кстати, Чётник, тоже, “казачок засланный”, подчинённый Завьялова! В общем, дело это, у нас забрали, с потрохами, так сказать, изъяли все документы, Чётник, их уже в Москву повёз! - Да, как же так, Иван Григорьевич!? Оскорблено, промолвил Миша. - Сколько мы над ним корпели, с потом и кровью, и фактически закончили!? А нас, в сторонку, как несолоно, хлебавши? Сенькин, развёл руками. - Ничего не поделаешь, генерал Дарон, приказал не препятствовать! И я тебе говорю, как исполняющий обязанности начальника отдела, остынь, лейтенант Кузменков! Амулет Драгомысла и кинжал Атиллы, я успел к Феде Лысому отправить, так, что, не спеши, пусть он, с этими вещами немного поработает! Нам теперь торопиться не куда! А их “высокоблагородие”, Завьялов, пусть подождёт, посидит, поёрзает на скамеечке! - На какой скамеечке? Машинально, спросил Миша, переживая, произошедшее. - Так, возле “конторы” нашей, в общей очереди, на приём! Честь родного ведомства, я срамить не позволю! - Вы серьёзно, Иван Григорьевич? Улыбаясь, спросил Миша. - Более чем! Серьёзно ответил Сенькин. - Так ему и сказал, когда он пытался мне права качать. Говорю ему, это ты в своём учреждении, будешь мне указывать и командовать! А он мне, как вы смеете, тыкать старшему по званию! А я ему. Здесь я старший по должности, а вы, теперь, здесь никто, и звать тебя никак! Освободите, говорю, помещение, и поскорее, пока я наряд не вызвал! Ушёл, конечно, он же понимает, что тут, он один, как волк на псарне, возмущался и угрожал, как без этого! И пакости от него будут, как пить дать, только, я за свою жизнь навидался всякого, да, и чего мне бояться, когда мне, хоть сейчас на пенсию! И раритеты эти, что сейчас у эксперта, приказано передать в ФСБ, нашим генералом! Вот тебе задание Миша, пойдёшь к Феде Лысому, возьмёшь их по акту, как положено, а заключения, он пусть спрячет, по глубже, до поры, до времени!