Я работаю воспитателем в детском доме. Иной раз одолевают меня мучительные мысли, которые хочется кому-то высказывать. Расскажу несколько эпизодов из жизни наших интернатских детей- к такому я никогда, наверное, не привыкну.
… Только что уснули ребятишки. Они крепко спят часов до двух ночи. Потом начинают ворочаться, стонать, вздыхать, звать маму. Я подхожу, укрываю, успокаиваю, и снова на какое-то время тишина. Чтобы здесь работать, надо ко многому привыкнуть. И я пригляделась. А вот разделила ли боль этих детей, не знаю….
Именно боль, я другого слова подобрать не могу. В их глазах столько недоумения, ожидания…. Кого они ждут? Это всем понятно: маму. Свою, единственную. Видеть это постоянное ожидание и ничем не помочь- главная трудность в моей работе. Лучше бы сутками, не покладая рук что-нибудь делать, чем видеть эти ждущие глаза.
Детский дом наш образцовый. Здесь много игрушек, ковры , дети ухожены, хорошо накормлены. Подхожу, беру на руки Игоряшу. Он ко мне так прижался, что я хоть и не сентиментальна, но могу разреветься. А он все крепче прижимается , улыбается. Но, стоп!
Надо быстро ставить его на ноги, так как остальные увидев его на руках, как по команде , поднимают рев, а у меня только две руки. Опускаюсь на колени, беру первую попавшуюся игрушку , громко ей восхищаюсь, дети начинают прислушиваться, успокаиваются….
Так где же мамы? Их нет, а почему? НЕ в капусте же нашли этих детей?
Кстати, сегодня родительский день, должен же кто-нибудь прийти. Гуляю с детьми на площадке. Вижу, идет мама. Молодая, модно одетая, в руках журнал «Юность». Сразу направляется к дочери. Можно сказать, она не из худших мам. Раз пол года, но появляется. Оксанка с ревом бросается ко мне. Женщина грубовато тянет ее к себе. Рев усиливается, тут женщина показывает ей конфеты. Глядя изподлобья то на меня, то на мать, Оксанка придвигается к ней. А я начинаю нахваливать дочь, матери. Она и умненькая, и говорит уже много. Мамочка тут же устраивает дочери экзамен. Девочка упорно молчит, разочарованная мама спускает дочь с рук, целует и уходит. Но вот показалась еще одна мама вместе с бабушкой. Сережа бежит к бабушке на встречу. Он хорошо ее знает, глазенки его заблестели, он уже на руках у бабушки. Даю себе слово не вмешиваться, но не могу и начинаю уже Сережу хвалить, перечисляя его достоинства, и , набравшись духа, спрашиваю у мамы, стоящей поодаль , думает ли она брать его домой. Мама отвечает:
«Я не знаю, бабушка если хочет пусть забирает, я не против.»
У меня пропадает желание вести разговор дальше.
Брошенные дети почти всегда больные, слабые. А от куда им быть здоровыми? Мамы и папы жили в свое удовольствие, пили, курили. Олечка, например, и ее брат больны. Их мать – алкоголичка. В нашем детском доме есть группы детей- инвалидов. Что может быть страшнее этого словосочетания?
Слышала как-то по радио слова воспитательницы из интерната, которая ратовала за то, что бы улучшить подготовку кадров для детских домов. А мне кажется, нужно воспитывать прежде всего молодежь так, чтобы не сдавали, не бросали своих детей. Если не станет детских домов, даже таких образцовых как наш, вот это будет счастье.
М. Забуга
г.Днепропетровск