Проживая в сельской местности я имел свое хозяйство и занимался хлебопашеством. После голодного 1921 года и смерти родителей я остался одинок, был еще холост и работал секретарем сельского совета. Лошадь была, ее не продали, сохранили. В то время не было спичек. Делали их из горючей серы. А огонь держали неугасаемый. Сутками были в печи горящие угли. На пашню для прикуривания брали с собой зажженные пакляные веревки или железную банку с торфом. Привяжешь эту банку, с горящим торфом, к перекладине задней стойки телеги, или перекинешь зажженную веревку и едешь окуриваемый как фимиамом. Как сейчас, помню. Пахал я под пар недалеко от села. Лошадь была молодая, обессилевшая устала, и самому мне надо было работать в сельском совете. Вспахал я одну полосу и поехал домой. Телега была добрая, деревянная, посланы были на ней липовые лубки. Банка с горящим торфом была привязана в задках телеги. Сам я сел вперед, подослал под себя пиджак, закурил и еду. Ветер дул мне навстречу. Назад я не оборачив