В ночь на 23 января 1960 года в одном из уголков Тихого океана боролся со штормом американский буксир «Уэнденк». Кренясь с боку на бок и взбираясь на гребни волн, валясь вниз, вновь вздымаясь вверх и отряхиваясь от воды, буксир без остановки шел в район, намеченный капитаном судна. Где-то сзади, в 200 метрах, как бычок на привязи, на крутой волне в непроглядной ночи шел батискаф «Триест». На борту «Уэнденка» не мог уснуть швейцарский океанолог Жак Пиккар. Его волновали мысли о непростой задаче, поставленной перед всей командой экспедиции: утром этого же дня он и лейтенант ВМС США Дон Уолш собирались совершить погружение в самую глубокую точку Мирового океана – Марианскую впадину на батискафе.
«Триест» представлял собой прочную герметичную стальную гондолу для экипажа, прикрепленную к большой цистерне-поплавку, для обеспечения положительной плавучести заполненной бензином. Для погружения использовалось несколько тонн балласта в виде дроби, удерживаемого в бункерах электромагнитами. Для уменьшения скорости погружения и для всплытия в электромагнитах отключался электрический ток, и часть дроби высыпалась. Механизм обеспечивал всплытие даже в случае отказа оборудования, т.к. через определённое время аккумуляторы разряжались — и вся дробь высыпалась.
«Большое погружение», как называли его американцы, должно было проходить под флагом Соединенных Штатов. «Триест» с 1958 года являлся собственностью ВМС США, проявившим интерес к исследованию морских глубин и купившим батискаф с этой целью у его создателей – Огюста Пиккара и его сына Жака.
Но сейчас в ночи гремел шторм, море неистовствовало, а на небе клубились тучи. Когда судно, наконец, застопорило ход, качка стала совсем невыносимой. Вышедший на корму Пикар смог разглядеть батискаф только благодаря прожектору буксира. С сопровождающего американского эсминца «Льюис» с трудом спустили катер для доставки Уолша.
Эсминец выполнял не только задачу сопровождения экспедиции. За те четыре дня, что буксир тянул «Триест» к месту погружения, военному кораблю удалось тщательно промерить дно. Операция оказалась непростой: обычный эхолот давал ошибочные показания, практически не улавливая отраженные слабые импульсы на такой глубине.
Но военные моряки нашли выход из положения – они осуществляли промеры, используя взрывчатку. Отражение грохота взрывов от дна эхолот фиксировал без проблем. На то, чтобы очертить контур котловины ушло 800 зарядов. Таким образом, было определено, что площадка, на которую предстояло опуститься «Триесту», представляла собой своеобразное плато около 7 километров в длину и 2 километров в ширину при глубине чуть меньше 11 тысяч метров.
К окончанию этой подготовительной работы участники экспедиции были уверены, что корабли и батискаф находятся прямо над самой глубокой точкой Марианской впадины - знаменитой «Бездной Челленджера», названной так в честь английского гидрографического судна «Челленджер», с борта которого в 1951 году были осуществлены промеры и найдено самое глубокое (на тот момент) место впадины – 10899 метров.
Но вот наступило тропическое утро, и около 8 часов Жак Пиккар подал сигнал к началу операции. Шлюпка доставила его к батискафу. Четыре штормовых дня не прошли без последствий: запутанные канаты и кабели, оторванный телефон для связи с верхней палубой батискафа, поломанный тахометр и измеритель вертикального течения – всё это могло повлиять на решение Жака Пиккара относительно возможности погружения.
После проверки электрической системы аппарата Пиккар принял решение проводить спуск, и в 8.10 буксирный трос был отцеплен и батискаф оказался свободен. Был задраен люк, в шахте забулькала вода, и Жак Пиккар пометил в бортовом журнале: «Начало погружения – 8.23».
Сразу же с началом погружения возникла неожиданная проблема – несколько слоев температурного скачка, основательно задержавших спуск аппарата, несмотря на сброс бензина из поплавка. К девяти утра батискаф опустился всего на 240 метров, но пройдя зону температурного скачка и войдя в сумеречную зону, «Триест» ускорил ход.
На глубине 300 метров исследователи включили свет в гондоле и центральный прожектор. Батискаф быстро опускался вниз в клубящейся от планктона воде. Пилоты оценивали показатели спуска по показателям глубины и времени, температуры воды и бензина в балластной цистерне, по количеству сброшенного и остающегося балласта.
Через два часа после начала погружения аппарат был на глубине 4100 метров, опускаясь все глубже и глубже в темноте, прорезаемой иногда бликами светящегося планктона.
План погружения предполагал спуск до глубины 8 тысяч метров со скоростью 1 метр в секунду, затем следовало скорость снизить вдвое, и ближе ко дну скорость погружения батискафа не должны была превышать 30 сантиметров в секунду. Приходилось быть настороже: недостаточная изученность подводных течений и большая скорость погружения могла быть чревата катастрофой.
Пройдя рубеж шести тысяч метров, исследователи вошли в зону глубин, составляющих всего один процент общей площади морского дна. В 11.24, уже опустившись ниже семи тысяч метров Пиккар и Уолш услышали, как по акустическому телефону переговариваются на поверхности буксир и эсминец.
В 11.30 батискаф оказался на глубине 8250 метров. Чтобы поддержать график спуска Пиккар сбросил уже 6 тонн балласта, аппарат двигался со скоростью 60 сантиметров в секунду.
На глубине 9 тысяч метров батискаф окружала кристальной прозрачности вода. Свет от центрального прожектора уходил и рассеивался далеко внизу.
В полдень была преодолена отметка 9300 метров. Попытка проверить эхолотом близость дна ни к чему не привела. Не происходило ничего нового, всё шло так же, как и при обычных пробных погружениях. Телефон молчал. Видимо, буксир отклонился от вертикали спуска. И неудивительно, наверху все еще продолжался шторм.
На глубине 9900 метров батискаф тряхнуло так, что пилоты подскочили от неожиданности. Одновременно раздался глухой шум, причина, источник и направление которого понять не удалось. Быстро осмотрелись, всё было в порядке. Пиккар проверил остойчивость аппарата, прислушался – вокруг была тишина. Внутри батискафа также все работало, замечаний не было, как не было и причин прерывать погружение.
Когда батискаф достиг десятикилометровой глубины, наступило время принимать меры предосторожности. Пиккара и Уолша предупреждали, что дно здесь может отличаться от других участков желоба. Вполне вероятно было встретить слой ила, в который мог зарыться батискаф. Стрелки манометров продолжали вращаться и показывали давление больше тысячи атмосфер, т.е. сто килограмм давило на каждый квадратный сантиметр поверхности батискафа, продолжающего осторожно спускаться со скоростью 30 сантиметров в секунду. Эхолот безостановочно посылал импульсы вниз в толщу удивительно прозрачной воды, но дна всё не было.
Наконец, в 12.56 на эхограмме появляется тонкая черточка, быстро превратившаяся в тонкую линию: дно.
А через пару минут в свете прожектора Пиккар и Уолш своими глазами увидели место, куда предстояло встать аппарату.
Это была плоская ровная площадка, покрытая мягкими осадками, светлая и чистая. Это значило, что батискаф опускался именно на дно котловины, а не на один из боковых склонов.
Ровно в 13.06 «Триест» достиг дна Марианской впадины на глубине чуть меньше 11 тысяч метров. Это событие было отмечено появлением в иллюминаторе костистой и плоской, похожей на камбалу, рыбы. Вторым гостем оказалась густо-красная креветка, которая прошла рядом с иллюминатором в полуметре от дна. Таким образом, погружением было доказано, что глубина вкупе с чудовищным давлением и холодом не мешала проявлениям жизни.
Операция завершилась полным успехом, и счастливые исследователи находились на дне самой глубокой впадины в мире, осознавая, что годы упорного труда, поисков и испытаний не прошли даром и они достигли намеченной цели.
Ни на что не надеясь, больше для очистки совести Уолш нажал на сигнал вызова на телефоне, вызвал буксир «Уэнденк» и послал в толщу воды сообщение о достижении впадины. И спустя 14 секунд с борта судна пришел ответ и был проведен сеанс связи.
Через двадцать минут, после проведения наблюдений и исследовательской работы, Пиккар повернул рубильник электромагнита, железный дождь балласта забарабанил о дно и стопятидесятитонный батискаф медленно двинулся к поверхности.
Подъем прошел без неожиданностей и в 16.56 «Триест» вышел на поверхность. Погружение закончилось. Так был совершен первый шаг людей на предельную глубину Мирового океана.
Первые два исследователя – Жак Пиккар и Дон Уолш – открыли дорогу на дно глубочайшей впадины в мире. А через 52 года, в марте 2012 года в «Бездну Челленджера» спустился в батискафе в одиночку третий, и пока последний, человек.
Но это уже другая история…