Например, органам стало известно о готовящемся крупном теракте. И к ним "в лапы" попал человек, один из участников его подготовки.
Могут ли следователи применить к нему некие "нестандартные" методы, возможно, нарушающие некоторые его права, чтобы спасти жизни десятков, а может, и сотен человек?
У потенциальных жертв ведь тоже есть право на жизнь и здоровье, не так ли? Помню замечательные книжки, где "наши" следователи припирали злоумышленника неопровержимыми доказательствами и он раскалывался до самой задницы под их тяжестью. А как на самом деле, причём при дефиците времени?
Говорят и пишут, что есть некоторые "сыворотки правды", при введении которых человек выкладывает всё, что есть у него в самых тёмных уголках сознания. И в то же время, что применение таких средств негуманно и недопустимо. Угробить неопределённое количество людей или выбить сведения из злоумышленника - есть ли тут вообще дилемма?
Вот сейчас в США российская гражданка Бутина взяла на себя кое-какую причастность в предъявленнвх ей обвинениях. Неоднократно писалось, что условия её содержания были таковы, что сравнимы с пытками, к тому же в случае отказа ей могли впаять пожизненное, а так отделается пятью годами, а то и просто штрафом.
Не будем уж вспоминать о тюрьме в Гуантанамо и других тайных тюрьмах ЦРУ. Надежда Савченко после голодовок в застенках ФСБ вернулась в Киев с ряхой, о которую щенят можно убивать, а теперь, в киевском СИЗО жалуется, что теряет зрение, слух и испытывает сердечные боли даже при ходьбе. А пусть сознается, что хотела обрушить купол в здании Рады на головы депутатов - и ей сразу полегчает.
Это я к чему? Что применение насильственных методов при работе с подозреваемыми есть палка о двух концах. Таким путём можно заставить злодея раскрыть тайну совершённого или готовящегося преступления, а можно невинного человека заставить оговорить себя.
Можно ли две этих вещи класть на чаши весов - что перевесит?