Сегодня случилась весьма неожиданная встреча. Еще в вагоне метро поймал на себе пристальные взгляды одной четы. Вышел из вагона. На выходе из метро пара догоняет. Окликнули. Просидели потом в кафе часа три. Вернулся домой и стал рыться в своих старых блокнотах. Нашел его. Тот блокнот, в котором об этой чете начиркано, сохранился. Перечитал и невольно поймал себя на мысли, что в руках, вернее, в этом блокноте – кусочек истории страны. Всего-то пять страничек каракулей, а какая колея!..
В небольшом городке М, где проездом в своем время останавливался наследник престола, возвращавшийся из поездки в Японию, и Ильич, путешествовавший на Шушенский курорт, и Колчак, и Сталин и много еще кто топтал перрон, разыгралась в свое время эта драма. Как раз в то время, когда еще одна страница истории была перевернута, когда перестали по Транссибу гонять эшелоны между гулагами, а их обитателей по-тихому распустили по домам.
Жили-были два парня, почти ровесники. И, хотя родились и выросли они в одном городке, но в разных его концах. И учились в разных школах. А познакомились в живую только спустя тридцать пять лет. Знакомство их случилось такое, что руки они друг другу не пожимали. Наоборот, чуть на кулаках друг друга не поубивали.
Фамилии героев я не называю, чтобы не возбуждать "классовую" рознь, а то в свете последних событий может целым народам и странам достаться. Один пусть будет Иванов, второй, как и положено – Сидоров.
Один и второй были призваны в 42-м. Иванова призвали в феврале, Сидорова – в августе. Иванов попал в командирское училище, потому как окончил десятилетку. А Сидоров после восьми классов отправился в паровозный техникум, оттуда его и призвали. К тому времени формировались части 70-й армии. Это была особая армия, формировалась она на основании постановления Государственного комитета обороны «О формировании армии войск НКВД». Да-да, это были войска НКВД. Части армии не участвовали в охранении, сыск и карательные операции не проводили. Это была обычная полевая армия, с обычной структурой – стрелковыми дивизиями и корпусами. Под Курском она держала Северный фас дуги на фронте Рокоссовского. Под Курск, как раз, и угодил Сидоров. Дошел он с частями этой армии до Померании, домой вернулся старшим сержантом. Тут-то его и вызвали куда следует, сказали: ты – чекист теперь, отправляйся на новое место службы. Он попытался воспротивиться: я бы на паровоз вернулся… Какой тебе паровоз? Чекистов бывших не бывает! Запомни это! Так Сидоров и оказался в одном из лагерей, разбросанных по таежным просторам. Командиром отделения охраны стал служить.
А Иванова осенью 1944-го комиссовали. После года госпиталей вернулся он в родной город. Парни женились, у Сидорова трое сыновей, а Иванов свою дочь впервые на руки взял только в 54-м, когда из лагеря вышел. Что с ним приключилось – это отдельная история, тут писать не буду, только недолгим было его семейное счастье с молодой женой - "дело" разобрали быстро, приговор, и - в лагерь. Отсидел он там 9 лет, как раз, после смерти Сталина и освободился. Обидно было еще и то, что столько лет провел в каких-то 15 километрах от дома...
Но, когда он пришел «куда следует», чтобы там документы справить, обнаружил за столом Сидорова, которого из охраны перевели на эту бюрократическую должность. Вспылил тогда Иванов, замахнулся кулаком, но Сидоров тоже не робкого десятка оказался. Может быть, новый срок Иванову впаяли бы, да люди разняли.
Так они и жили практически на соседних улицах, работали, детей растили. У Сидорова жизнь сложилась справно. Жил он в почете и уважении, особенно, начиная с 1970-х, когда с культом Сталина бороться перестали. Ходил по школам, на классных часах рассказывал о войне. И ведь было что рассказать, он в окопах, на передовой почти три года, не отсиживался в тылу, не трусил. О своей лагерной работе, понятное дело, ничего не говорил. А вот Иванова никуда не звали, хотя и он тоже не по тылам ошивался - боевой офицер, весь израненный. В военкомате не советовали его никуда звать, чтобы не портить картину мира подрастающей молодежи. Да и на торжественные стали звать только уже тогда, когда День победы утвердился в качестве национального праздника. Но так его звали, что он и не ходил никогда.
Это продолжалось ровно до конца 1980-х. Когда вся страна узнала о сталинских злодеяниях, уже Иванова стали активно приглашать на классные часы и брать у него интервью. Он стал надевать парадный пиджак с блеском медалей и орденов и ходить по городу с высоко поднятой головой. А Сидоров, напротив, как-то сник и спрятался на своем огороде.
Дети их учились в разных школах. Когда подросли, у них у самих семьи появились. Двое сыновей Сидорова уехали (от одного из них я и узнал эту историю и о предстоящем событии), а один остался в М. У Сидорова родилась внучка, а у Иванова – внук. Как так случилось, что внук Иванова и внучка Сидорова встретились и влюбились друг в друга – отдельная история. Она заслуживает другого описания. Одно то, как дети этих непримиримых врагов спасли любовь и брак своих уже детей – внуков моих героев – годится на триллер. Словом, решили они свадьбу играть. Об этом-то событии мне и поведал один из сыновей Сидорова - мой хороший знакомый.
Конечно же, это событие невозможно было проигнорировать. Приехали мы со съемочной группой на свадьбу. Но вот дедов там не обнаружили – отказались категорически они за один стол друг с другом садиться. И мы остались в М, чтобы встретиться с Ивановым и Сидоровым. Встретились на следующий день. Один – боец, трибун, каждым словом пригвождал к забору истории «сталинский режим». Другой – тихий, сиплым голосом все больше философствовал. Но когда речь заходила о «кровавом диктаторе», сразу же становился категоричен – ни о чем не жалею, контра все это, вот эта контра и повылезала, страны-то больше нет! Я бы этого Иванова...ух! А Иванов про Сидорова: Зря их всех, этих прихвостней режима не судили! Никто их них не ответил за злодеяния!
Они могли часами об этом говорить. Но, когда я задавал вопрос: А при чем тут дети, внуки? Столько времени прошло, потомки-то за вашу жизнь не отвечают! Помиритесь, уже!
Тут же они замолкали, давая понять, что разговор окончен.
Так Сидоров и Иванов и не пожали при жизни руки. А вот могилки их рядом оказались - для их детей так удобнее: у кого получилось на кладбище заскочить, тот обе могилки и прополет, и цветы высадит, и оградку покрасит. Лежат они теперь на тихом кладбище могилка к могилке. Случись, взгляни они на это безобразие с "той стороны", так ведь и могильные кресты бы в ход пошли, и первая кровь не остановила бы. Но - могилка к могилке, тишина и покой. При жизни руки друг другу не пожали ни разу, а сейчас лежат покойно рядом. Хотел тут написать – «и вечность примирила их», но не стал патокой марать кнопки на клавиатуре. Не вечность… Их правнуки который уже год в «Бессмертном полку» несут портреты своих обоих дедов - внук и внучка, один рядом с другим.
Сюжет тот получился очень удачным. Было много звонков, писем, благодарностей. А вот жизнь Ивановых-Сидоровых резко изменилась. В городе мало кто знал об этом, а тут такие пересуды начались, народ стал дергать стариков, пока те еще живы были… Оказалось, что кто-то за Сидорова, а кто-то - за Иванова.
В общем, немало неприятных минут и мне пришлось пережить, так что, не каждое слово может быть в строку.
Но сегодня мы пообщались. У супругов Ивановых эта история вызывает и грусть, и улыбку. У них свои дети уже подрастают, а те дружат со своими двоюродными братьями и сестрами Сидоровыми. Бывает, что собираются они в городе М за большим столом в палисаднике добротного дома, построенного еще родителем одного из ушедших на покой стариков. Поминают обоих.