Ровно через шесть дней мы с Иришкой отправились в больницу. Самочувствие дочки было хорошим, но врач велела сдать анализ, сказав, что только после того, как будет готов результат, она сможет нас выписать.
К слову сказать, в саду больше никто не заболел. У Иришки оказались хорошие анализы, поэтому с понедельника мы могли идти в садик.
Так как дочка была уже не заразной, я собиралась позвонить Станиславу Андреевичу, сказать, что смогу посидеть с Миленой, но мужчина меня опередил, прислав смс о том, что в выходные не нуждается в моих услугах, так как уезжает с дочкой в гости.
Если честно, то у меня закралось подозрение, что мужчина просто нашел другую няню, но выяснять это в переписке я не стала.
Даже если и нашел, то я ничего поделать не смогу, поэтому решила выяснить этот вопрос при личной встрече. Ну, или спросить у Игоря. Он чаще приводил Милену в садик, чем Станислав.
Теперь про свекровь. Я уже писала, что она первый раз позвонила после недельного молчания. Причем, Марина Алексеевна не извинилась, да и про Иришку не спрашивала. Последний момент, если быть откровенной, меня особенно зацепил. Я все-таки верила, что она любит внучку. Да и поведение свекрови говорило об это, ее забота, но в свете последних событий я очень сомневалась в искренности этой женщины.
В общем, помолчав неделю, Марина Алексеевна решила, что хватит. После первого звонка она позвонила второй раз. На следующий день.
- Привет, Таня. Как дела? Совесть не мучает?
- Здравствуйте, дела не очень, Иришка болела, вот только лучше стало. А с совестью все нормально, а что должно быть?
- Совесть должна мучить, - пропустив слова о внучке, сказала Марина Алексеевна, - твой муж в больнице, ему плохо, а ты за его спиной делаешь такие гадости, подаешь на развод. Но знаешь, я добрая. Я дам тебе время одуматься. Я схожу в суд и отнесу справку о том, что Лешенька не сможет явиться на заседание из-за болезни. Рассмотрение отложат, а ты еще подумаешь, правильно ли ты поступила или нет, - выдала мне свой план свекровь победоносным голосом, а я чуть зубами не заскрипела, но стерпела, сказала вполне мирно:
- Это ничего не изменит. Оживить «труп» не получится.
- Какой труп? Лешенька еще…
- Да причем тут ваш Лешенька? – уже не выдержала я. – Я про отношения наши, про семью. Они труп. Точка.
- Ты преувеличиваешь, - опять завела свою песню Марина Алексеевна, - и, кстати, могла бы навестить Алешу. Он муж тебе еще и ему плохо.
- А вы могли бы поинтересоваться, как дела у вашей внучки. На что ее плохая мама покупает еду, лекарства, одежду.
- Я не говорила, что ты плохая мать, - тут же парировала свекровь.
- Зато вы много других "хороших" слов наговорили, - фыркнула я.
- Тань, ты прости меня и зла не держи, - вдруг вздохнула Марина Алексеевна совсем другим голосом. – Ты знаешь, как сложно смотреть на то, как твой ребенок рушит свою жизнь, спивается? Это больно и я готова на все, чтобы у Леши все было хорошо. И я до сих пор считаю, что это хорошо можешь сделать только ты и буду стоять на том, чтобы ты вернулась к моему сыну.
С этими словами свекровь повесила трубку, а я осталась стоять в растерянности. Что я чувствовала? Описать сложно. Я точно понимала, что не люблю мужа, даже обида, которая столько времени сжирала меня изнутри, потихоньку уходила. Но было другое чувство. Чувство не безразличия. Мне было его жаль. Жаль, что мужчина, которого я когда-то так сильно любила, ломает свою жизнь, таща за собой огромное количество людей, в том числе и свою дочку.
P.S. Канал я все-таки переименовала, чтобы не мозолить глаза тысячу раз повторяющимся названием.
И еще. Сейчас я пишу посты о том, что происходило в ноябре, когда я пропала. Если их пропустить, то очень сложно перейти к какому-то последовательному повествованию.