Современная литература, как и все искусство в целом, давно испытывает определенные трудности с самоопределением и целеполаганием. Для чего мы пишем, кто нас слышит, да и слышит ли хоть кто-то? Дегуманизация стала для искусства фундаментом, с которого так сложно отойти хотя бы на шаг.
Уфимский прозаик, поэт и музыкант Илья Казаков считает, что именно это, может, и есть то, чем творчество отличается от окаменевшей пошлости.
– Есть в Уфе очень интересный молодой человек А.Ш. с очень оригинальным музыкальным проектом «Аскать на шуз», – рассказывает он о том, как родился не влезающий ни в какие рамки «АШ-и-ИК». – Причем А.Ш. принципиально не хочет развиртуализироваться, не желает смешивать пошлость жизни и то пространство, в котором реализуется как творец. Я ему прочитал свои стихи, а он мне в ответ сказал: «Будем делать новый проект». С чего все и началось. Мы были просто в какой-то горячке...
– Да уж без горячки такое точно не родится: «Милая дама, наводя марафет и задыхаясь от сального дыма, мне как-то сказала: “Любви больше нет. Остались одни побратимы...”. Причем все это под звуки то ли румбы, то ли сальсы, пробивающиеся сквозь звуки электронных волн. Вот что это?
– Волны абсурда, на которых мы качаемся в обыденной жизни. Собственно, так живем в нем, только обычно не замечаем. И мы задались целью как можно дольше продержаться именно на грани такого житейского абсурда, чтобы, с одной стороны, не утонуть в нем, а с другой – не сорваться в пошлость.
– И как все же началось ваше путешествие в проект «Оба варианта верны»? (примеч. «Оба варианты верны» – альбом, записанный «АШ-и-ИК»)
– Сначала мы, конечно, обговорили ритмический рисунок, концепцию, а потом А.Ш. просто поставил передо мной микрофонную стойку и сказал: «Читай». Получилась такая начитка стихов: без музыки, без ритма. А потом пошли недели ожидания. И вдруг появился первый трек. Затем другой, третий... По-моему, первым был «Чин-чинарем»: Так не бывает, чтобы всегда все чин-чинарем. Мы все скачем, желая исправить ошибки. Скачем, как кончик рапиры в неуверенной руке, Как в ручье гальки, как пузырьки в кипятке, Как сайгаки скачут, смысл принципа в самом принципе: То ли нищим быть, то ли принцем бы...
– Здесь сам язык извернут какой-то лентой Мёбиуса, возвращаясь сам в себя, уходя в бесконечность. А нельзя было попроще?
– Можно. В магазине, в очереди в кассу, в автомобильной пробке, но в игре проще никогда не бывает. А это была своего рода игра в прятки с самим собой.
– И в то же время в ваших рассказах все построено намеренно классично: сюжет, герой, проходящий по канве этого сюжета, событие, меняющее и его, и окружающих. Кроме разве что цикла «Хороводоведоводы», с которым вы выступили в прошлогоднем конкурсе «Гамбургского счета». Как это совмещается?
– Просто мне кажется сегодня очень важным культивирование традиции русского рассказа. Я долго думал над этим парадоксом, и недавно открылось, что в стихах совсем не интересен лирический герой. В них мне импонирует такой речевщик мажорного типа. А вот в прозе – наоборот. В ней я – минорный. Это как романс. Много ли вы вспомните мажорных романсов?
– Недавно в Фейсбуке прочел занятную мысль: «Вместо Союза писателей надо создавать Союзы читателей». Забавная фраза, но что делать-то с нашим читателем?
– А ничего. Чтобы человек им стал, ему просто надо дать в руки книгу. Еще лучше – хорошую. И других рецептов пока нет.
– И все же самый главный вопрос, на который бы хотел найти ответ?
– Что такое стиль? Я долго пытался понять, как отделить то, что является стилем от банального безвкусия. И понял, что стиль – быть честным по отношению к своей Вселенной. Если с ней говоришь на одном языке, тогда и стиль рождается.
#башкирия #уфа #литература #проза