А в Потеряевке близилась полночь. Сонная луна неспешно прошествовала по чернильному небосвободу и вплотную прилепилась к одному из созвездий. Тишина и безмолвие накрыли поле дураков. Сотни свежевырытых ямок сливались в темноте со своими копателями. Еще пять минут.
Натужно набрав в легкие побольше воздуха каждый мриесеятель упорно перечислял в уме планы на ближайший год. Кому-то маячилась раздоенная тельная корова, кто-то опять просил за ребенка. Сердце Клавдия Максимовича, председателя местного УкрАгроСоюза беспокойно замирало при мысли о легированной рессоре для нового "Белоруса", полной копии той, сворованной и проданной в горячую летнюю страду разгульным механиком за три литра горючей свекловичной самогонки.
Шшшшшьььь...Ну, все. Вздрогнули! Вздрогнули! Вздрогнули! Перезвон бросаемых монеток прокатился и затих где-то там, вблизи огородов, за бурьянником. Внезапно Поле дураков ожило и заколыхалось. Спустя несколько минут сельчане, подхватив лопаты, разминаясь, устало поводя плечами, побрели до своих низкорослых хат. Лай собак, стук дверей, вереница гаснущих огней. Тишина, глухо стукнув дверью крайней хаты, упала на узкие деревенские переулочки...
С самого рассвета Потеряевка уже готовилась к празднику. То тут, то там в печных трубах курился дымок. Во дворах тихонько возились и перезвякивали посудой. У бабы Вари, признанной на селе первой самогонщицей, почти непрестанно шибала калитка. Сельчане бодро раскупали горячительное по бросовой цене. А как же, в честь праздничка, да не накатить по грамулечке!?
Председатель сидел за отчетом для вышестоящего начальства: о ходе весенних посевных работ, о расходе горючего и передовых технологиях Потеряевского агросоюза. Задумавшись, терзаемый сомнениями, он долго и тщательно переносил цифры из своего рабочего блокнота в совдеповские бланки, вначале черновым карандашом, затем красивой металлической ручкой.
Статистика - первая из наук практикующего мага. Клавдий Максимович был не просто экспертом, он был доморощенным гением статистики. С его легкой руки колхоз год от года становился призёром разнообразнейших Республиканских соревнований. Благодаря его трудам почти перед каждой Потеряевской хатой стоял новенький автомобиль, а внутри справных домишек пылились жидкокристаллические телевизоры.
Впрочем, находились и злопыхатели. Тот же Ванька Бусыгин, вечный смутьян и охальник. Вот и в прошлое собрание труженников хозяйства затеял перебранку с председателем, а после уже на подворье, среди своих приятелей рассказывал о том, что в других деревнях (каких указывать не будем) есть и плазменные телевизоры, и внедорожники. Бесплатно! В каждой хате! Доверчивые сельчане слышали, охали и расходились восвояси. Ещё более усердно трудиться, планировать и мечтать о светлом завтра.
Сегодня у Клавдия Максимовича что-то не клеилось: уже третья "рубаха" отчета расползалась на лоскуты, сквозь которые просвечивались четырехрукие доярки. Грузные работницы ферм без разбега, с веселым уханьем, плюхались с кисельного утеса в парные воды бурлящей молочной реки. Куда же их деть горемышных?
Перебрав весь непечатный словарь, к полудню, наш многомудрый Председатель все же закончил свой труд. Украдкой перекрестя, упаковал бумагу в маркированный конверт. Все! Перевыполнили! До лета можно быть спокойным! А как оно дальше будет, да шут его знает?! Выйдя на крыльцо он вручил "маляву" соседскому Ваське. Айда на почту, одна нога здесь, другая там!
В пути Ваську непрестанно тормозили:
- Ну как? Сошлось?
- Сошлось! Передовики!
Малец гордо выпячивал грудь и, налюбовавшись эффектом от своих слов, подскакивая бежал дальше. Сельчане, обрадованные такой вестью шушукались:
- Вы слышали?! Ай да агроном! Ай да голова! Не подкачали новые технологии!
- А я что говорил!
- Та подожди ты, может ошибка какая вышла!
- А премию? Премию то когда дадут?!
- Что ты все со своими деньжищами! Ты, Иванку, и так солить их скоро будешь!
К вечеру, после полудня все стихло. Молчали угрюмые цепные псы, забрались глубоко в тенек будки визгливые шавки. Высокомерно лопочущие гуси укрылись в канавах. И даже вездесущие деревенские куры скрылись с глаз долой со всем своим выводком из поля зрения.
Аграрии обмывали посевную. Рачительные хозяева подсчитывали в уме дивиденды, крякали и пропускали рюмашку другую за прибыток. Деревенская голытьба, в противоположность им, разухабисто грукала по столу и во всеуслышанье радостно и незатейливо кроила грядущие пятилетки. На закате село двинулось на танцы. Там же, за деревенским клубом, проглотив еще немного "для сугреву" сельчане степенно переходили от одной компании к другой. То тут, то там отдельные гоминиды настойчиво держали курс на финал торжества - коллективную потасовку мужиков под зажигательным танцы деревенских красавиц.
К полуночи утихомирилось. Бывалые забияки, выпив на посошок, расходились по домам, туда же после тонкой душевной беседы отправляли ревнивых, только замирившихся супругов. Без предисловий, на выдохе, село скатилось в беспокойную спячку и только любопытный курильщик из крайней хаты на выезде, с завалинки тихонько хмыкал в ус, глядя на возвращающиеся под утро домой парочки.
Утром третьего дня пришёл ответ из райисполкома. Снять... Кого? Чего? Слухи будто осенние листья кружились по деревне и облетев каждую избу ложились на землю толстым слоем перегноя. Придёт пора и они станут пищей чьих-то несбывшихся надежд, разочарований, горестей или неприкрытого торжества.
Понурив голову, Клавдий Максимович сидел у себя в кабинете. Нет, формально он мог уже сейчас закрыть дверь, подпереть палкой и убраться восвояси, но, оставался один маленький, но очень существенный нюанс - кому передать дела? Кто будет вести колхоз в светлое будущее? Кто будет продолжателем дела? Его дела! То, во что он вложил столько времени и сил будто маленький капризный саженец только-только начало давать плоды, любые засухи и заморозки могут погубить эту мимозу на корню.
Опять же, недостроенный коттедж, сиротливо стоящий на дальнем хуторе. Его любимое место, с которым связано столько воспоминаний счастливой юности. Клавдий задумался и пропустил легкий шорох в сенцах.
- Ну здорово, аграрий! Широко улыбаясь в дверь заплыл человек-параход. Широченные лапищи, пшеничные, не по моде усы и улыбка до ушей.
Здравствуй, Петро. Списали на берег, такие вот дела. Развёл руками бывший председатель и, вынурнув из-за стола, шагнул навстречу старому другу.
Обменявшись рукопожатиями, друзья вышли на крыльцо.
- Накануне сон какой-то странный видел. И вот, новый этот, председатель райисполкома, столичный хлыщ, как назло, именно на этой неделе, к посевным отчётам, пожаловал. Прикатил и давай порядки свои новые заводить. То отчёт ему о надоях пришли, то о расходе силоса за три года. Снимают сейчас нашего брата напропалую, ни за что, ни про что. И до меня добрались, вот тебе и передовик-хозяйственник.
- Это что, я в деревню прямиком из Хохляндии приехал. Чудно у них там: с одной стороны, по старинке продолжают Москалей хаять, а нет-нет да с тоской на Еврозону поглядывают: не больно то им рады в Европах.
- Тю, так неужто немцам своей голытьбы не хватает?
- Ну, хватает, не хватает, и русским сделать гадость завсегда праздник.
- Да…
Угасший разговор с легкой папиросной дымкой поднялся в воздух и запутался где-то в кронах цветущей сирени. В этом гаду весна удалась на славу: солнечные погожие деньки часто и густо разнообразились короткими и тёплыми ливневыми дождями. Легкий ветерок гонял сытую лень по всем деревенским закуткам. Год обещал быть урожайным. Это чувствовали люди и скотина, весело резвящаяся на зеленых пастбищах.
- У тебя сын то уже на своё хозяйство пошел поди?
- Три года как отучился. Этим летом женить думали.
- А у меня ещё диплом пишет. Скоро подмога будет.
- Фермер есть знакомый, в Подмосковье. Ищет себе управляющего в помощь. Дело, конечно, хлопотное, но тебе и выбирать особо не из чего.
- В Россию? Вот уж не думал, что на старости лет придётся в гастарбайтеры податься.
- Ну, наше дело такое. Сегодня на коне, а завтра…
- У меня уже сегодня. Подумаю. С Верой нужно обсудить, что она скажет. Дом мы уже почти достроили, но за ним пригляд нужен. У сына своя жизнь и хозяйство.
- Подумай, без дела совсем от тоски рехнешься. А фермер этот нормальный мужик, дело своё знает.
Есть на нашей крошечной планете такие маленькие населённые пункты, про которые кажется не то что люди, но и само время забывает. С того приснопамятного отчета прошло три года. Упорхнули перелетными птицами сотни, а может и тысячи ежемесячных отчётных бумажных единиц, вчерашние школьники шагнули во взрослую жизнь, сыграли несколько свадеб на селе и даже успели родиться на свет несколько погодок малышей.
Сам Клавдий Максимович похудел за весенние месяцы. Российский аграрный бизнес оставил на его высоком лбу три глубокие борозды. Сказывались тревожные посевные в новом хозяйстве. Капризная северная земля, да ещё далеко на чужбине. Бывший председатель шел по знакомой деревеньке и всей кожей будто впитывал знакомые с детства запахи. Вот на пригорке вросший в землю домик Ивацевичей, некогда первых на селе огородников. Самая крупная клубника, усыпанные ягодами кусты смородины и наливные яблоки на ветках. Ох и гонял их тогда хворостиной по спине горбатый хозяин дома. Гроздьями по сезону цвели в его саду не только фрукты, но и толпы деревенских детишек и уже сипящих подростков. А вот хозяйство Тышкевичей, тех самых, которые так важничали перед сельчанами своим шляхетским происхождением. Судя по всему именно последнее мешало хозяину дома подправить покосившийся забор. Да, а вот в этом доме хорошо бы траву скосить у ворот и огород прополоть. Обежав хозяйственным взглядом некогда вверенный колхоз председатель увидел брошенный в тени магазина трактор. Бывший трактор - начавший ржаветь остов, скисшие шины и побитое стекло, не хватало только бурьяна на месте водителя.
Что за ...? Пронеслось в голове у Клавдия. Он озирнулся и внезапно осознал - как постарела деревня в его отсутствие: заброшенные дома Плужниковых, Пацкевичей, Русаковых глядели на свет заколоченными ставнями. На месте сгоревшего клуба щурился слепыми пустотами недострой. Справо и слева по дороге прилегали большие подворья стариков Поспеловых и Самойловых, сегодня их совсем не видать из-за растущего на деревенской площади бурьяна. Ни детей, ни скотины, ни птицы. Тревожная тишина. Сквозь дикие гущи там и тут проглядывали покосившиеся заборы и только к дому бабы Вари вела хорошо утоптанная облысевшая по старости тропинка.
- Что, не слишком радостно в родных краях? Небось москали сытнее кормят?
Бывший председатель обернулся. Пьяные, расфокусированные глаза таращились из под колтуна давно немытых волос. Рваная борода скрывала багрово-синюшное опухшее от многодневного запоя лицо.
- А нам вместо тебя уже третьего председателя прислали. Ээээ… Экспериментируют... Агро... Агротехнологии изобретают. Вот!
- Бусыгин?!
Клавдий не сразу узнал былого злопыхателя. Некогда ловкий и голосистый труженик полей превратился в дряхлого сутулого старика. Ванька проигнорировал вопрос. Не удостоив бывшего председателя ответом, с многозначительной миной, передовой аграрий пошатываясь побрёл в сторону магазина.