Служа в РВСН, приходилось сталкиваться с множеством интересных и порой уникальных людей, которые своей уникальностью очень разнообразили армейский быт. Мой друг, земляк и сослуживец даже не знал, что у него природные данные тяжелоатлета. Еще в карантине на физической подготовке, видя как занимаются «черевики», готовясь к соревнованиям, выдыхаются после двадцати выжиманий двадцати четырех килограммовой гири, назвал их «дохляками».
Я думал, что он пошутил, сам он невысокого роста, чуть полноватый, не скажешь, что когда-то занимался спортом. И действительно на подведении итогов «карантина», он легко побил рекорд части, выжав одновременно две гири , более семнадцати раз. На турнике без всякой техники за счет развитых рук, выход силой мог сделать более тридцати раз.
После того, как друг узнал о своих способностях, стал посещать спортзал, участвовать в соревнованиях, демобилизовался мастером спорта, хотя до службы не имел никаких разрядов.
Ко мне в отделение поступили молодые солдаты, до этого не видевшие автомат ни разу, после теоретических занятий первые стрельбы и сразу отличный результат, причем после выполнения задания, две грудные мишени и пулеметный расчет, нужно поразить десятью патронами, причем очередями, отсекая по два, три выстрела, у них остались неизрасходованные патроны.
Я спросил, где они так научились стрелять, на что заверили меня, что нигде не учились, а работали на бахче и пасли баранов, видимо я доступно им так все объяснил, они поняли. И это была не случайность, и на последующих стрельбах у них был отличный результат. Не без гордости могу сказать, что, наверное, это они от меня переняли любовь к оружию, так как я был своего рода виртуозом по разборке и сборке автомата, перекрывая норматив в два раза и с завязанными глазами, результат был отличный.
Эту способность развил во мне еще в школе военрук , когда готовил нас к районным соревнованиям по военной подготовке. Не только в спорте, но и повседневной службе были свои уникалы. Например, один сослуживец обладал неподражаемым почерком, со своеобразной каллиграфией, которую придумал сам, неудивительно, что у большинства , надписи в дембельских альбомах с нашего призыва, сделаны им.
Один паренек с Курска, который не испытывал никакого отвращения к местной фауне, он запросто брал в руки скорпионов, богомолов. Больших мохнатых пауков, которых мы называли фалангами, садил себе на голову и прикрывал панамой, приводя в трепет офицеров, когда в учебном классе снимал головной убор и делал вид, что не чувствует кто у него сидит на голове.
Другой мой друг, мог спародировать и голос, отличительные черты любого с кем пообщается, хотя бы минут десять, офицеры, зная его способность, не раз просили ответить на звонки из штаба во время дежурства, , а они спокойно досмотрев футбол, отдыхали до утра.
Ну, а друг сержант, так же получивший пополнение узбеками, посчитал, что легче выучить их язык, чем учить русскому. Через два месяца, уже свободно общался с новобранцами на их родном языке. К концу службы, сержант мог разговаривать на языках: азербайджанском, армянском, а в школе была у него натянутая тройка по немецкому, как он сам говорил.
На службе раскрыл свои способности и земляк , обладая природным слухом и чувством ритма, он освоил все музыкальные инструменты, какие только были в части. Начал он с гитары, гармошки и кончая духовыми инструментами , в клубе части. И это лишь часть всего, что могли и чему научились , служа в армии мои друзья.