Страница 89
Возвращение в строй
Вокруг такая тишина,
Что слышен шепот за три метра.
Да, это страшная война Нас опалила знойным ветром.
Не верю этой тишине.
Горам безмолвно я кричу:
«Вы что-то гасите во мне,
Как догоревшую свечу».
(Из песни воинов-интернационалистов)
Медленно, словно поднимаясь из глубокого колодца, Карасик стал воспринимать звуки, которые из одного общего гула стали приобретать определенную окраску. Неприятный, смердящий запах мешал вдохнуть полной грудью воздух. Страшно резанула совсем рядом над головой незнакомая речь, забиваемая стрельбой и грохотом орудий. В эти звуки отчетливо врезался цокот копыт. Темнота по-прежнему окутывала все вокруг. Висеть на чем-то жестком, свесив голову и ноги было неудобно, и Карасик попробовал пошевелиться.
Резкая боль в предплечье больно отозвалась в голове, и Карасик, леденея, все вспомнил... Стало страшно и тоскливо.
«Я в плену! В плену! - застучало в голове, - и меня везут не известно куда! На лошади! Да еще в мешке, как барана!..»
.Ташкент. Перелет в Кабул, затем в Герат, встреча со старыми знакомыми, приобретение новых друзей, выезды на боевые - все это промелькнуло в голове и отошло куда-то далеко, в недосягаемое. А реальность - вот она. А может это сон?
Вдруг Карасик встрепенулся и забился в мешке, услышав звук приближающейся боевой машины.
- Наши!
Послышались автоматные очереди, лошадь дернулась, а над головой взревел всадник. Его дикий, нечеловеческий крик перешел в хрипение и Карасик почувствовал, что покатился вниз, больно ударяясь об острые камни. Он весь сжался в ожидании самого наихудшего. Как только закончилось это мучительное падение, кто- то рванул мешок.
В глаза выплеснулся ослепительный свет, и он невольно прикрыл лицо ладонью, услышав удивленный и в то же время насмешливый голос: «Ни хрена себе - улов!»
Карасик резко выпрямился и, прижимая локоть ладонью, из которого продолжала сочиться кровь, молча смотрел на офицера с десантными эмблемами, окончательно не понимая, что самое страшное - позади. Недалеко от боевой машины валялись трупы душманов. Рядом, поднимая пыль, билась в судорогах лошадь. Солдаты проворно проверяли карманы убитых.
- Индивидуальный пакет ко мне! - крикнул десантник и, вытащив нож, распорол рукав куртки у Карасика.
- Да-а, тебе повезло по крупному! - продолжал он, перебинтовывая руку, - задержись я немного и они, - он кивнул в сторону духов, - махом отфутболили бы тебя в Пакистан.
Видимо, возбужденный этой скоротечной схваткой с душманами, лейтенант говорил и говорил, не давая вставить Карасику слово.
- Весьма благодарен! - перебил десантника Карасик, - а где солдаты, которые сопровождали меня?
- А вот этого я не скажу. Но до бронегруппы подброшу, там ты толком все и узнаешь, лады?
Глянув на побледневшее лицо спасенного офицера, лейтенант дал команду начать движение.
- Ты в норме?
Карасик утвердительно кивнул, превозмогая боль, которая, казалось расползалась по всему телу. Каждый толчок машины болью отзывался в голове. В десантном отделении находилось двое раненых.
- Сейчас зацепило? - обратился Карасик к одному из них.
- Да нет, - десантник с забинтованной головой поморщился, - нас зацепило при штурме духовской базы.
- Значит, я вам благодарен своим спасением, - Карасик через силу улыбнулся, - если б вас лейтенант не вез в тыл, неизвестно, чем бы все это кончилось. вот такие пироги, - продолжил он совсем тихо, - а рука просто горит. больно же, ребята.