Всё равно

Жили были три дерева.

Одно живое, другое больное, а третье мертвое, но они ничем не отличались друг от друга.

Одно дерево было без листьев, были только ветки, но птицы не любили на них садится, потому что ветки были хрупкими и они ломались на раз-два. Птицы рассказывали друг другу сказки про падающие ветки, которые падая к земле проживали целую жизнь, не зная, что они всего лишь падающие ветки. Эти сказки были особенно популярны среди самых маленьких птиц и когда они становились старше и могли уже быть чуть более самостоятельными, то начинали играть в падающие ветки - птицы-малыши садились на них, и выигрывали если ветка оставалась на месте, играли обычно до трех или даже до пяти побед, а еще они играли в "спасателей" - тут надо играть парами: одна птица-малыш садилась на ветку, а другая - на самый верх дерева, и если ветка ломалась, напарник "спасатель", устремляясь вниз, должен был успеть поймать её клювом, пока веточка не долетела до земли, чтобы спасти её. Играли пара на пару. Было модно вести счет "спасений" и копить потом юбилейные веточки: сначала каждую десятую - их оставляли такими как есть, потом каждую сотую - их красили в яркий желтый, и в конце концов тысячную веточку, которую договорились красить в белый. Но до тысячной веточки всем птицам-малышам было очень далеко, а потом они уже вырастали и им становилось некогда играть, поэтому белых веточек пока не было ни у кого.

Другое дерево было с большой ярко зеленой листвой и в этом месте очень любили бывать все - кто-то строил себе дома на этих крепких ветвях, кто-то прятался в тени зеленой копны. Все так и называли это место - "зеленая копна", и любимой темой для разговора был вопрос "почему копна зеленая, а тень от нее серая или даже черная в зависимости от высоты солнца, были умники, которые выводили формулы зависимости интенсивности черноты исходя из высоты солнца, помноженные на коэффициент облачности, были философы, которые размышляли, какого цвета была бы тень, если бы копна была синей или оранжевой, но они не видели дальше собственного носа, вершиной их размышлений стала мысль, о том, что это зеленая копна всего лишь отражение этой черноты, однако им не довелось убедиться в своей правоте, развив мысль и додумавшись насчет отражения, потому что как вы уже знаете, они не видели дальше собственного носа. Были и те, кому было всё равно.

Третье дерево лежало среди травы, которая неожиданно для себя становилась выше дерева, начинала гордиться собой и при любом удобном случае подчеркивала свою высоту, и высота эта становилась не только на уровне этого, по секрету скажем, упавшего дерева, но и выше каждой- каждой травинки, которая смотрела на эту высоченную успешную представительницу своего рода и мечтала стать такой же или даже еще выше, не понимая, что не это важно и не это имеет значение. В примерно таких же иллюзиях пребывали муравьи, жившие внутри этого дерева. Они преклоняли себя перед ликом великого основателя деревянных семейств, который много времени назад был старательно изображен силами знаменитого муравья выгрызателя по дереву на восточной части ствола, чтобы первое, что видело солнце, возвращаясь из "темных прогулок за светом", был именно этот лик праотца, переселившего всех муравьев в деревянные обители из доисторических не эстетических куч-муравейников, что стало новой эрой для всего муравейнества.

Уже давно прошли времена, когда последние ветки дерева посещали птицы-малыши, когда была съедена или потеряна вся листва и никто конечно не помнил никаких размышлений возле зеленой копны, остался только лик великого основателя, спрятанный под высокой травой, но тем кому все равно было на это наплевать