Коляда, как и большинство традиционных праздников, – событие общинное. Празднование сопровождалось широким и шумным колядованием, другая же часть богатым застольем в кругу больших семей. Сегодня же современные родноверческие общины большинство праздников отмечают совместно на капищах и культовых местах, а праздники привязанные к астрономическим датам ещё и не в сам день, а в ближайшие выходные. Каким образом совместить традиционный праздник и современный ритуал? Постараемся разобрать и ответить здесь.
Внешняя сторона традиционного общества была разрушена во время индустриализации, при этом внутренний культурный стержень сохранился и вокруг него мы заново создаём свою этничность и общество Традиции. Мы воссоздаём народные ритуалы и обычаи не потому, что мы видели их в детстве или они были переданы нам от родителей, а потому что их требует наш дух, желающий жить в освящённом Богами мире, а не в количественном мире материи.
Потому Коляду, чаще всего, отмечают два раза: в сам день солнцестояния и несколько дней спустя всей общиной. В первом случае речь идёт об обряде личном и глубоко интимном, во втором о соблюдении положенной формы обряда и народных обычаев. При этом одни общины делают больший акцент на внутреннюю, духовную сторону, другие же на этнографию и народные обычаи. Главной точкой всего обряда является полночь дня зимнего солнцестояния, середина самой долгой ночи – именно на неё должна приходится основная часть ритуала. Нужно понимать, что это смерть года, смерть самого солнца, время торжества изначальной тьмы и хаоса, поэтому и радеющий в эту ночь должен символически умереть. А смерть требует подготовки. К ней нужно подходить умывшись. Потому в день перед солнцестоянием нужно очистить своё тело, ум и душу, отрешиться от утех и всего мирского. В эту ночь мир умрёт, а значит мы должны умереть вместе с ним.
С наступлением ночи стоит погасить в доме свет, оставив лишь небольшую лучину или свечу, и совершать тайные личные радения. В это время врата в Навь широко распахнуты и граница между этим и Иным миром тоньше всего. Ближе к полуночи мир погружается в состояние изначального мрака, в котором он пребывал до первичного акта манифестации божественного, в это время стоить погасить все огни, осознать грандиозность происходящего, принять смерть старого известного мира и в нижайшей точке года, в самую полночь, узреть как от искры божественного огня зарождается новое солнце и новый мир и вместе с ним в домах зажигается новый чистый огонь. Такова метафизика ночи Коляды.
Праздничные и мистериальные действия традиционно проводились позднее астрономического солнцестояния, так и сейчас общины собираются несколько дней спустя в свободный и удобный для всех день. В силу того, что современный человек живёт вне традиционной семьи и традиционных общин, колядования, в том виде в каком они существовали раньше, чаще всего не проводятся, а ряженые колядуют лишь среди небольшого круга общинников на самом празднике. Само празднование Коляды включает в себя, в первую очередь, обряд славления Богов и принесение треб. Это ещё раз иллюстрирует то, что в современном язычестве на первый план встаёт обряд и религия, а не обычай. После принесения треб проводится мистерия Коляды, дошедшая до нас с этнографией. Её центральным событием является встреча гостя из Нави – Полазника, который, после того как его правильно приветили, помогает общинникам найти Бадняк, чтобы мостить мост Коляде. Полазник – это символ той воли, благодаря которой в изначальной тьме зародилось первое творение. Бадняк же, который одновременно является символом уходящего года и необходимым атрибутом для наступления нового, имеет два важных аспекта. Во-первых, обновление и повторное освящение мироздания, приводящее его к изначальному состоянию свежего мира, только что вышедшего из рук Творца. Во-вторых, труд людей, положенный в метафизические процессы, активное участие человека в событиях космического масштаба.
Суммируя, можно утверждать, что основу годовых праздников в родноверии составляет личная духовная практика и непосредственный опыт переживания божественных событий. Родновер стремится черпать свою религиозность напрямую из трансцендентных событий, вдохновлявших наших далёких предков, и уже затем из исторических и этнографических данных. При этом повторение мистерий укрепляет внутреннее делание и создаёт иерофанию, которая, в свою очередь, выступает основой для будущих прозрений.