Был обычный майский день, и все вроде бы как всегда. Нудные никому не нужные уроки при невыносимой духоте в классе и манящей свежести за его пределами. Никто уже никого не учит и ничему не обучает. Будь я в то время президентом Мира отменил бы майские уроки совсем за их бесполезностью.
Наконец между мной и свободой оставались 10 минут, как оказалось это были самые долгие 10 минут ОБЖ за мою короткую жизнь. В этот день я узнал едва ли не больше, чем за весь предыдущий период обучения.
ОБЖ у нас вел очень серьезный дядька Халтурин Максим Владимирович, в прошлом майор милиции, начальник отдела «по борьбе с несовершеннолетними», тогда сей факт нам казался забавным. Никто даже не догадывался зачем, этому седовласому мужику такая смена профессии, а точнее нам это было глубоко фиолетово. Как говорится «проблемы негров, индейцев не интересуют». Мы решали более важные вопросы, такие как пить … или где взять денег на пить, третьего не дано! Этот день был не исключением и начинался он примерно так же, как все предыдущие. Минут за пятнадцать до конца уроков я задал своим товарищам на последней парте стандартный вопрос:
- Есть че по мелочи?
- У меня полтинник? – ответил Дэн.
«Афоня» отрицательно помотал головой. Я прибавил дэновский полтинник к своему и перевел получившуюся сумму в литровый эквивалент. Такие операции удавались мне лучше, чем любой ЭВМ.- Маловато будет, - прокомментировал я результат.
«Афоня» воспринял это как сигнал к действию. Он вырвал из тетради лист, смял его в комок и запустил в «Русского».
«Русский» был таким только на бумаге, на деле смесь бульдога с носорогом, его никто никогда не воспринимал всерьез. Тому было много причин, но основная в том, что к десятому классу он так и не определился, кто для него друг, а кто просто знакомый. Однако это совсем не мешало нашей троице занимать у него энные суммы денег. Как правило их ему никто не возвращал. После точного попадания Афанасьева «Русский» плавно стал перемещаться к нам и, незаметно от преподавателя оказался за моей партой.
- Андрюха, - обратился я к нему как к лучшему другу и верному товарищу. – Выручай!
«Русский » знал что от него требовалось, но все же поинтересовался:
- А что сегодня гуляем?
Окончание этого вопроса не понравилось никому из нашей троицы.
- «Мы» гуляем – уточнил Дэн, выделив слово «МЫ». Но»Русский» трудно понимал намеки, поэтому я решил пойти другим путем.
- Так сколько у тебя? – спросил я.
- Ну, рублей тридцать будет…
- Не густо, - расстроился «Афоня».
- Андрюха, ты поможешь товарищам не помереть с похмелья – пошел напрямки я.
- Давайте пацаны; я с вами, - упирался «Русский». – Я много все равно не выпью.
При этом он сделал роковую ошибку, передав свои тридцатирублевые запасы Дэну. Как только деньги оказались в руках моего верного товарища я решил не церемониться с «Русским».
- И мало ты тоже пить не умеешь, Андрюха без обид, как-нибудь в другой раз.
Тот еще немного поупирался, но делал это уже без всякой надежды. Я в это время проделывал в своей голове все те же математические операции, их итоги по-прежнему не радовали.
- Слушай Денис, а твой полтинник случайно в сотню не разворачивается? – Вопрос не случайно был задан именно Дэну. В нашей компании он был главным спонсором всех застолий. У него была очень сердобольная мама, не жалевшая денег «на буфет » для сыночка, и очень богатый папа, от которого, как говорил сам Денис «не убудет». На мой вопрос он слегка замялся.
- Ну еще рублей двадцать – тридцать нашкирять можно…
- А где тридцать, там и сорок, а там и до полтинника не далеко, - потирая руки заметил «Афоня».
Дэн вспылил:
- Ты-то Паша хоть бы раз что-нибудь организовал, только и можешь, что напиться и подраться.
«Афоня» отреагировал адекватно:
- Цыц, будешь мне тут еще деньгами тыкать. Да я в отличии от некоторых на деньги не введусь, можешь хоть у кого спросить. Когда у меня есть «лаве» я всё в кассу скидываю – сказал он, пресекая мятеж «сберегательной кассы» (так за глаза называли Дениса).
- Только обычно их нет, - завелся Дэн.
- Ты свой язык…
К счастью этот диалог прервал преподаватель:
- Господа на последней парте, осталось пять минут до конца урока, вы уж как-нибудь потерпите, потом свои отношения выясните, - сказал он.
Воспользовавшись моментом, я решил сменить тему, пока конфликт не перерос во что-то большее:
- «Афоня», что там у нас по лохам?- поинтересовался я.
Паша был настроен продолжить выяснения отношений с Дэном, это было заметно по его косому взгляду, но мой вопрос отвлек его внимание. Афанасьев решил заняться любимым делом: трясти деньги со «Слона» .
«Слон» был штатным лохом класса, какие, наверное есть сейчас везде. Это был не глупый парень в квадратных очках, высокий и сутулый, как Квазимодо из «Нотр Дам Де Пари», с постоянно опущенной головой и таким же взглядам. Он пришел к нам в седьмом классе, перевелся из какой-то деревенской школы, мы сразу поняли что этот «божий одуванчик» нам не ровня. Всю первую неделю его деревянный ранец вылетал из окна класса, ему плевали в тетради, ставили подножки и постоянно смеялись над этим. Особую прыть в данных гонениях проявлял «Афоня», сломавший ему две пары очков. В итоге «Слон» сломался сам, он предложил деньги за то, чтобы его не трогали. Ни я, ни мои товарищи от данного предложения не отказались. С тех пор «Слон» стал дойной коровой, готовой в любой момент нас выручить. В тот день он без колебаний отдал нам сто пятьдесят рублей.Таким образом набралась неплохая сумма в литровом эквиваленте.
Проблема номер один была решена, деньги на то, чтобы выпить мы собрали, оставались вопросы организационные. Почему-то я решил заняться ими на уроке.
- А кто идет за «Клинским»? – задал я вопрос.
- Нет я не побегу! – ответили в один голос Дэн и «Афоня».
- Я думаю сегодня самый умный… - но на эту провокацию никто не поддался, - А самый умный сегодня у нас… (парни отвели взгляды чтобы случайно не поумнеть в моих глазах), конечно ты, друг! – похлопал я по плечу Пашу Афанасьева. И тот нехотя вырвал очередной листок из своей тетради, чтобы записать меню сегодняшнего вечера
- Значит пиши: три болона пива, литр водки… - задиктовывал ему я.
- Паша, здесь идти пятьдесят метров, зачем тебе записка, так запомнить не можешь?
- Пусть лучше запишет, а то пошлешь «самого умного» за бутылкой, он одну и принесет! – разъяснил я ситуацию Дэну.
«Афоня» не обращая внимания на нас, аккуратным каллиграфическим почерком пометил для себя:
Водка – две по 0,5
Пива - 2,5 три штуки
«Кириешки» две пачки
Три пачки семечек
Две пачки сигарет.
Наверняка этот день и закончился бы дружеской попойкой, если бы не предложение Дениса:
- А давайте баб с класса тоже подтянем?
- Давай, - сказал «Афоня».
- Хорошо - согласился я, хотя и не разделял общего энтузиазма. Я был против этой затеи, потому как помнил, чем закончилась предыдущая совместная попойка.
А закончилась она бабским побоищем на глазах у всего класса. И все из-за того же Дениса – ловеласа. Его подруга Валя Андреева посчитала, что одна из девчонок «строит глазки» ЕЁ парню. В итоге на всеобщем перекуре виновница была жестоко избита Андреевой и её подругами. Дэн, как и полагается настоящему джентльмену в бабские дела не вмешивался. Все остальные так же предпочли наслаждаться зрелищем. В итоге на следующий день пришли разбираться родители девочки, шуму было на всю школу. Вот только доказать никто ничего не мог, свидетелей не нашлось.
Я все же верил, что на этот раз все пройдет удачней, но беда поджидала нас гораздо раньше…
- Так нам надо девкам маляву накатать, сказал Дэн и принялся за работу: он самостоятельно вырвал листок из тетради «Афони» и стал писать:
«Валя, собирай девчонок сегодня бухаем! Буду я(Денис), Маус и Афоня .»
И все бы ничего если бы «Афоне» не пришла в голову очередная бредовая идея.
- Смотрите пацаны, - сказал он. – я щас рикошетом от «Слон» записку к бабам доставлю.
Он свернул записку в комок, рассчитал угол атаки, и что есть мочи кинул ее в несчастную «Слоновью» голову. Но именно в этот момент жертва повернулась так, что записка вместо прописанного адреса улетела на стол преподавателя.
- Не докрутил, - сказал в свое оправдание «Афоня». «Слон» чуя свою вину, попытался перехватить записку, но её уже держал в руках Халтурин.
- Не надо, Виктор, - сказал он Слону. – Я сам уберу, садись на место.
Возникло гробовое молчание. Экс-майор милиции развернул снаряд и стал внимательно изучать его содержимое.
- Вот ментяра, вычисляет, - с лютой ненавистью Сказал «Афоня».
- По-любому всех заложит, - высказал свое предположение Дэн.
У меня адекватных слов не нашлось, я злился и на «Афоню» за неудачный бросок, и на Дэна за идею гулять с девчонками, и на себя за то, что стал решать подобные вопросы на уроке. Но больше всего я злился на то, что данная ситуация возникла под самый конц уроков, и вместо того, чтобы идти сейчас в парк, мы будим вынуждены выслушивать преподавательские проповеди.
К нашему удивлению, первая волна накрыла не нас, Халтурин начал с девчонок.
- Андреева, скажи пожалуйста, кого в этом классе ты считаешь своими подругами?
- Вот урод, сейчас и девок приплетет – прошептал Дэн.
Валя не сразу поняла, в чем дело и как на блюдечки сдала все свое окружение.
- Тут вот мальчики приглашают вас побухать, - продолжил майор, - мне что им передать?
Вопрос был риторическим, тем не менее Халтурин повторил его, в надежде услышать ответ.
- Это прикол такой, - попыталась хоть как-то нас оправдать староста класса, Ольга Боброва.
Халтурин усмехнулся.
- Смешно, - сказал он – я тоже ценю юмор. А вам никто не говорил, что шутки, или приколы, как вы их сейчас называете, должны быть смешными?
- Да ладно мазаться! – не выдержали нервы у «Афони». – Ну собрались мы погудеть и чё? Жизни будите учить! Можно подумать, вы в наши годы святошей были…
- В мои шестнадцать мне бы никто водки не продал. Время было другое, тогда у людей совесть была, - ответил Халтурин.
- А нам бессовестным продают, - влез в разговор Дэн.
- А скидок не делают, как постоянным клиентам – поинтересовался экс-майор.
В классе оценили шутку тем более, что она оказалась правдой. С разных уголков послышались хихиканья.
- Смейтесь, все-таки над собой смеетесь - пытался нас успокоить Халтурин.
- Не мы такие - жизнь такая, - сказал Дэн фразу из фильма.
- Ну да ты прав, Поляков, - отреагировал на это майор, - конечно же вы не виноваты (он сделал небольшую паузу, наверное для того чтобы мы окончательно успокоились). А знаешь, Денис, сколько раз я слышал эту фразу за последние годы?
Дэн пожал плечами.
- Раз сто, ответил на свой же вопрос Халтурин – и все такие невинные, это жизнь их заставила убивать, грабить и насиловать. А знаешь что отличает их от вас?
Вопрос был слишком оскорбителен, чтобы отвечать на него. Дэн опять пожал плечами.
- Отличаетесь вы только тем, что они уже за решёткой, а вы еще здесь!
Тут и я не выдержал:
- Вы уж так-то нас в грязь не втаптывайте, здесь все адекватные люди, а вы из-за пьянки нас в уголовники записали!
- Извини, Маус, отреагировал он на мой протест. – Я не уточнил, от тюрьмы вас отделяет, пара пьянок, две-три драки и пара-тройка приколов.
Меня несколько удивил факт того что преподаватель знал мою партийную кличку, появился соблазн назвать его «ментом», но я все же сдержался.
- Вы, Максим Владимирович, что-то путаете. Класс для олигофренов под буквой «Д», а это лицейский класс! – ответил я.
- Вы ведь у нас умные, да? – поставил вопрос ребром мой собеседник.
Я не стал против этого возражать.
- А как у вас с математикой? – поинтересовался он?
- Отлично! - ответил я за себя.
- Тогда давай с тобой посчитаем? – обратился он ко мне, - сколько нам осталось?
Он поднялся со своего места, пошел к доске и принялся рисовать перевернутую пирамиду.
- А нам – это кому? – попытался уточнить я.
- С вашей помощью, Михаил Алексеевич, я хочу посчитать, когда Россию поделят между собой страны большой семерки, - разъяснил задачу Халтурин.
К подобной постановки вопроса никто не был готов и реакция была различной, кто-то начал смеяться, кто-то шутить, я просто покрутил палец у виска. «Или у меня со слухом плохо, или кто-то из нас двоих идиот» - пытался я сказать этим жестом.
- Не надо уж совсем-то драматизировать, вроде бы войны нет, и не предвидится, -сказала Оля Боброва.
- Давайте просто посчитаем! – продолжил Халтурин
- Хорошо, - согласился я.
Халтурин разделил нарисованную пирамиду на 11 частей, затем обозначил ее верхнюю часть цифрой одиннадцать. – В нашей школе десятых классов пять, по двадцать человек. Сколько будет в сумме?
- Сто – ответил я.
Он записал в верхней (самой широкой) части пирамиды получившийся результат.
Затем выделил центральную часть пирамиды, обозначив одну из полосок цифрой «5» два пятых класса по 25 человек, это у нас сколько?
- Пятьдесят! – прибавил я. Он снова записал сумму, после чего в основании пирамиды в самой узкой ее части написал цифру «12».
- В этом году в первый класс пришло 12 человек – прокомментировал он свои действия. – так вот, когда этим 12 первоклассникам исполнится по двадцать лет, такие как я уйдут на пенсию. А нас в пять – шесть раз больше чем их, И это что означает?
- По пять - шесть иждивенцев на каждого первоклассника, сделал вывод я, не дожидаясь преподавателя.
- Верно, Маус, и это в лучшем случае, если никто из них не сопьется и не разобьется…
- Дешевле пенсионеров перестрелять, - сказал вполголоса «Афоня».
Дэн одобрительно покачал головой. Мне хотелось верить, что это была шутка, но я слишком хорошо знал этих двух, для них данный вопрос вообще не проблема.
Халтурин вновь повернулся к доске и выделил верхнюю часть пирамиды, девятые – одиннадцатые классы.
- Это вы, - сказал он. – Вы - последнее поколение, которое еще может что-то изменить. От вас и ваших детей будет зависеть судьба страны. Достаточно сейчас потерять вас, и Россия уже никогда не поднимется.
- А с нами-то что может случиться? Нас что убивать будут? – удивилась Боброва.
- Да, при помощи Оружия Массового Поражения - Телевизора и интернета, - пояснил свои слова Максим Владимирович. – Вам ведь постоянно показывают честных бандитов, бесстрашных наркоманов, и веселых алкоголиков.
А так быть не должно, это не правильно. Страшно то, что сейчас уже никого не удивляет компания школьников, культурно отдыхающих с пятилитровой канистрой пива, и то, что вот этот ларек вино-водочный находится напротив школы, а там за углом стоят игровые автоматы, где, наверное побывал каждый из вас, всё это уже норма, к этому привыкли все. – он сделал небольшую паузу, будто бы извиняясь за всех взрослых.
Установилось гробовое молчание. Халтурин подошел к столу, но не стал за него садиться. Застыл на месте, вспомнив что-то очень важное.
- Так вот, дорогие мои, - сказал он подводя итог разговора, - вас постепенно превращают в тупой скот без мечты и идеи.
В конце концов ваших потомков будут показывать в зоопарках, как вымирающий вид (он сел за стол), на вас будут показывать пальцами и смеяться. А экскурсовод будет рассказывать: «Смотрите - это русские, когда-то они тоже считались людьми, но всё же это не так, у них нет ни культуры, ни истории. Что-то между шимпанзе и попугаями». Может быть, кому-нибудь повезет и он уедет из России, возможно, там его даже примут за человека. Но гордиться своей Родиной никто из вас уже не сможет. России не будет.
- И что мне теперь тройню рожать? – спросила Андреева.
Класс засмеялся, не от того что это было смешно, скорей для того, чтобы хоть как-то развеять напряженную обстановку. Халтурин улыбнулся, и у меня сложилось ощущение, что он хотел сказать что-то очень важное, но мы его прервали…
- Для начала хотя бы будьте людьми!
О большем я уже вас и не прошу…- закончил он разговор и, не дожидаясь, когда мы успокоимся вышел из класса. Мы последовали его примеру.
«Собрались, потрындели и разбежались, а воз и ныне там, и ничего не изменилось, обидно» - думал я по пути домой. Меня догнал «Афоня», я уже понял зачем.
- Ты че, Маус, идем гулять?
- Знаешь, Паша, а он прав! – не реагируя на его вопрос, сказал я.
- В чем?
- Во всем! – ответил я.
- Да ладно тебе не грузись, они там в ментовке все мастера на уши приседать, я вот прошлый раз там был…
- Я домой, - пришлось мне прервать очередную байку Афанасьева, - до завтра.
- Послушай, Миша, - попытался задержать меня он, - не хочешь бухать не надо. Нас-то не обламывай касса ведь у тебя.
- Там твой ноль рублей ноль копеек, - ответил я и продолжил движение. Эти действия явно не понравились моему школьному приятелю, он схватил меня за плечо и развернул к себе лицом.
- Послушай друг, - сказал он, - деньги гони!
Подобная выходка разозлила меня до предела. Я набросился на лучшего друга, как на врага народа, будто бы он был виноват во всех бедах нашей многострадальной Родины. Завязалась драка.
В ней не было победителей. Было два разбитых лица, четыре кулака и одна, навсегда сломанная дружба. В тот момент я уже не сомневался: это война и ведется она против каждого из нас.
Прошло уже пять лет. Я уехал из родного города и, наверное, никто из класса даже не догадывается, чем я сейчас занимаюсь. Зато я знаю о них всё. «Афоня» отбывает срок в колонии общего режима за разбой. Напал на прохожую вырвал у нее из рук сумочку и снял с нее норковую шапку. Хорош оказался лучший друг! «Русский» до сих пор сидит на шее у своих родителей: ни работы, ни друзей, ни семьи. И никому он не нужен. Все условия, чтобы стать алкоголиком, к чему он и стремиться. «Слон» уехал к себе в деревню. Он так и не смог оправиться от школьных унижений, морально мы сломали его еще в седьмом классе. Теперь он боится всего, просто живет и никому не мешает. Как растение.
Дэн стал «вечным первокурсником», благодаря отцу, сменил уже три вуза, но толку от этого никакого. Пьянки-гулянки делают свое черное дело. Зато он резко повысил демографическую ситуацию в стране у него теперь два сыночка и лапочка-дочка. Правда от разных мам, две из них отказались от детей сдав их в детдом, а третья, его школьная подруга, Валя Андреева, оставила свое дитя на воспитание родителям, сама же уехала искать счастье в другой город.
И все же один друг со школы у меня остался. Его зовут Халтурин Максим Владимирович. Наверное, я единственный, кто тогда воспринял его слова всерьез.
Возможно, и вам данная история покажется бездарным рассказом, но скажу вам как человек военный: против нас действительно ведется война. А потому решайте: либо вы и дальше будите не замечать этот беспредел, либо боритесь за Россию. Пока еще не все потеряно.
Честь имею!