О том, как возникло древнерусское государство, написаны сотни научных трудов. Большинство из них строится на интерпретации легендарных известий Летописца Нестора, автора Повести временных лет. Вокруг записанного им сказания о призвании варягов ломали копья сторонники разных научных теорий. Исторические аргументы зачастую использовались и в политических спорах. После переворота на Украине, вопросы принадлежности древнерусских князей именно к этой стране стали вызывать у руководителей «Незалежной» болезненный интерес. Соотносить деятелей той эпохи с государством XXI века бессмысленно. Людям свойственно смотреть на события далекого прошлого с высоты сегодняшнего дня: современных представлений о мире, социальных отношений, нынешнего языка, современной географии и природных условий. Оторваться от привычных знаний сложно. Но, надо учитывать – в эпоху, когда возникла Древняя Русь, мир был совсем другим. И если перечитать древнейшие сказания Повести временных лет с учетом этого фактора, картина «Руси изначальной» наполняется новыми, порой неожиданными красками. Возникновению государства на просторах Восточной Европы изрядно поспособствовали жажда наживы и предпринимательская активность. Но, обо всем по порядку.
Начнем с того, что сам Нестор Летописец уже был не свободен от влияния современных ему событий и общественных отношений. А они за двести лет прошедшие от событий ранних летописных сказаний до создания Повести временных лет уже сильно изменились. Один из первых русских историков Н.М.Карамзин отмечал – Нестор восстановил хронологию событий первых лет Руси весьма приблизительно. События, обозначенные тем или иным годом именно к этому времени можно отнести очень условно. Но, если вслед за Карамзиным предположить, что суть происходившего Нестором описана верно, попытаемся посмотреть на сказание о призвании варягов и дела правителей – последователей Рюрика с учетом природных условий и влияния соседей. Которых, как известно, не выбирают.
Итак, летописец сообщает о призвании Рюрика для организации власти: «земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет». В числе позвавших указано несколько племен. И первый вопрос, который возникает – кому было выгодно позвать заморского воина с дружиной? И для чего? Какой «порядок» мог установить Рюрик, если практически все современные исследования говорят, что скандинавские народны в эпоху «темных веков» находились примерно на той же стадии развития, что и восточные славяне?
Нестор в Повести временных лет рассказывает о приглашении Рюрика кривичами, ильменскими словенами и чудью. Последние – не славянское племя. Причина призвания Рюрика, которую обычно усматривают вслед за летописцем историки – прекращение межплеменной вражды. Но почему вдруг потребовалось прекратить распри при помощи иноплеменной дружины? Есть версия, что упомянутые в летописи братья Рюрика Синеус и Трувор – искаженные скандинавские термины, которые означали родственников и дружину. Еще интереснее географическая сторона загадки: первые населенные пункты, оказавшиеся под контролем Рюрика и его «братьи» Изборск, Новгород, Белоозеро. Населенные пункты, образующие дугу от западного Изборска через Новгород на восток к Белому озеру. От Новгорода до современного Белоозера по прямой около четырехсот километров. Реальный путь гораздо длиннее - через реки и болота. В ходе археологических раскопок Белоозера и соседних с ним поселений были найдены, в том числе и предметы скандинавского происхождения. Но их датировали более поздним, чем легендарное призвание варягов временем. Современные археологи говорят о росте поселений на Белом озере в X – XI веках, то есть как раз тогда, когда создавалась Повесть временных лет. К этому времени Белоозеро было уже крупным поселением. А зачем там могло потребоваться присутствие дружины лет на двести раньше? Что и от кого надо было охранять?
В IX веке не только район Белоозера, но и куда более обжитые пространства Восточной Европы покрывали густые леса. Даже на юге полоса причерноморских степей была гораздо уже, чем сейчас. Племена, населявшие эти пространства, были на разных стадиях развития. Впрочем, различия между ними позже фиксировал даже летописец Нестор. Какого-то сильного внешнего врага на Севере обширного лесного массива не было. Воинственные норманны, или как их потом назовут в русских летописях, варяги, своими набегами тревожили в большей степени Западную Европу. Там из осколков империи Карла Великого только начали вырастать новые королевства и богатели, сохранившиеся еще со времен римского владычества, города. Добыча куда более прибыльная в сравнении с небольшими лесными поселениями славян и других племен Русской равнины. В городах бывшего римского мира был налажен быт, зажиточные жители привыкли к комфорту, имели средства для предметов роскоши. Одним из товаров, которым недавние римские провинции были не богаты, являлись меха. И спрос на них был повсеместно. Повесть временных лет сообщает, что хазары собирали с живших в примыкавших к степям лесах полян, северян и вятичей дань по серебряной монете и по белке с дыма. Если учитывать, что на территории современной Ленинградской области археологи находили римские фибулы и застежки одежды, изготовленные из римских монет, можно предположить, что торговля мехами бойко велась на Севере Европы по Балтийскому морю. Причем, задолго до приглашения Рюрика. Местные жители, когда-то наладившие торговлю с «римлянами» могли быть и не славянами. И даже, скорее всего, ими не были. Но часть того населения позже вошла в состав более поздних «новгородцев». Даже название «Новгород», «Новый город» говорит о более позднем, по сравнению с каким-то другим населенным пунктом, основании поселения. Контакты сохранились и в эпоху «темных веков», поскольку люди занимались торговым делом поколениями.
Как раз для защиты интересов занятых балтийской торговлей предпринимателей от других норманнов, а еще больше, от обычных лесных разбойников, и пригласили варяжскую дружину. Собственно, добыча пушнины в глухих лесах, пожалуй, единственное объяснение важности Белоозера во взаимоотношениях Рюрика и тех, кто его позвал.
Таким образом, с Рюриком договорились не о создании государства, а об организации охраны, вооруженной защиты определенных людей и территории. Скорее всего, имели место именно договорные отношения. Рюрика пригласили как военного специалиста с его собственным младшим командным составом и небольшим войском. Собственно, крупным военным контингентом варяжский вождь той эпохи и не мог располагать. Да и прокормить большое войско в условиях сурового севера было проблематично. Но для защиты ключевых центров добычи меха и торговли дружины хватало. В то время отношения между людьми были иными, гораздо более тесными и простыми. Их просто было гораздо меньше, чем теперь. И даже небольшой отряд из 10 – 20 хорошо подготовленных и вооруженных воинов оказывался серьезной военной силой. И сама торговая корпорация, позвавшая Рюрика, скорее всего, насчитывала всего несколько человек. Людей, способных на какие-то серьезные решения, выделявшихся из общей, тоже не великой массы, были единицы. И у них были совсем другие проблемы. Нам известны законы природы. Но гроза и для нас может быть стрессовым и даже опасным явлением. Для людей той эпохи гроза – гнев богов. Многое вокруг было не ведомо. Вопрос жить или не жить решался гораздо чаще. Неурожаи, нападения диких зверей – тогда обычное дело. Иными словами, смерть всегда ходила рядом с ними. Но, не смотря на это, очень небольшой группе людей со стратегическим мышлением удалось подняться над проблемами каждодневного физического выживания и установить контроль над очень большими, даже по меркам сегодняшнего дня территориями. При этом власть еще не была отодвинута от людей. Правителя или военного вождя каждый мог встретить. Отсутствие дистанции по отношению к властителям порождала иные мироощущения, иную оценку самих себя. На этих самоощущениях люди и строили отношения друг с другом. И вряд ли мы поняли бы друг друга с нашими предками той эпохи.
События, известные по летописному сказанию как «призвание варягов», занимали, скорее всего, значительно больший промежуток времени, чем описано в летописи. Люди и в ту эпоху могли перемещаться на большие расстояния, но главными видами транспорта на Севере Европы были еще даже не кони, а гребные суда, и ноги самих путешественников.
Важно, что имел место именно договор найма между дружинниками и неким торговым объединением. Это отчасти напоминает стиль взаимодействия с остальным миром, который гораздо позже практиковали итальянские торговые республики Венеция и Генуя. Договор с пришлой дружиной сохранился как традиция и в гораздо более поздние времена. Как известно, права приглашавшихся в Великий Новгород князей были существенно ограничены по сравнению с другими городами-государствами Древней Руси. Позвавшие Рюрика не стремились расширять границы - им было важно контролировать торговые пути. Эпохи были разные, но суть товарно-денежных отношений та же. Купцам не нужен был один главный правитель – он может задавить всех остальных, а для торговли это не нужно. Новгородские «лучшие люди», преуспевшие в торговле, были сами себе на уме. Они не нуждались в князе, как в правителе. Он им нужен как защитник торговли, а не как некое организующее звено и центр власти. Именно торговцы стали реальными основателями государства на севере Русской равнины. Легендарный Рюрик стал защитником их интересов. Но честь зафиксировать выгодные для бизнеса условия в Договоре с соседней страной принадлежала уже не самому Рюрику, а одному из его сподвижников – Вещему Олегу. Но о нем чуть позже.
Торговля велась по нескольким направлениям. Восточный маршрут по Волге в Персию еще не был проложен. Нижнее течение Волги в то время во власти державы хазар. Они и сами торгуют, в том числе, получаемым в виде дани мехом. А вот на юге ситуация была другой. В Северном Причерноморье – подвластные Византии богатые города, а за морем сказочно богатая столица империи Константинополь. Как раз на пути к нему на Днепре стоял Киев. Но тогда это еще не «мать городов русских», как назовет его летописец Нестор.
Торговые пути Восточной Европы в эпоху после переселения народов пролегали главным образом по рекам. Здесь не было римского наследия, например, знаменитых римских дорог. Между Киевом и берегом Черного и Азовского морей шла неширокая полоса степей. Тогда она была уже, чем сейчас. Леса начинались южнее, чем в наши дни. Лесные чащи были для византийцев VI века глухими местами, населенными полудикими варварами. В то время ватаги разбойников, бродящих по лесам, были гораздо опаснее степных кочевников. Они занимались грабежом. По Борисфену - Днепру было несколько опорных точек, к которым можно было более-менее безопасно пристать для пополнения провизии и торговли. Племена в прибрежной зоне Днепра были очень воинственны. Но византийцам торговать было необходимо. Меха, продукты пчеловодства являлись важнейшими товарами. Мед для европейцев был тогда главным источником сахара, а восковая свеча оставалась наиболее передовым осветительным прибором. Проникать по Днепру на север за товаром византийским купцам было проще, чем плыть вокруг Европы. Тем более что уже к концу VII века арабы захватили владения Византии в Северной Африке, а в начале следующего столетия покорили большую часть Иберийского полуострова. Значение Черного моря и северной торговли для Византии возросло. Дипломаты и купцы империи даже способствовали сосредоточению власти в долине Днепра в одних руках – им было проще договариваться с одним вождем, чем с каждой разбойничьей шайкой. А захватывать эти территории было уже не под силу. Таким образом, Византия способствовала складыванию на берегах Днепра военизированных поселений во главе с военными вождями. А лучше с одним вождем.
Для Хазарского каганата – другой ключевой державы Восточной Европы той эпохи Киев был окраиной сферы влияния. Там проходила граница, был опорный таможенный пост. Повесть временных лет упоминает, что жители платили дань хазарам. Описанный Нестором захват Киева легендарными дружинниками Рюрика Аскольдом и Диром, скорее всего, имел цель упорядочить торговый обмен. Возможно, Аскольд и Дир были братьями, либо побратимами, что было распространено в дружинной среде.
Аскольд и Дир добрались до Киева, но не факт, что они пошли дальше вниз по Днепру. По крайней мере, византийские источники не называют имен предводителей руссов, напавших на Константинополь в 866 г. Повесть временных лет этот поход приписывала именно Аскольду и Диру. Для нас важно другое. После того, как Киев заняли воины Аскольда и Дира, торговый обмен с византийцами стал осуществляться в двух основных пунктах — непосредственно в Киеве, и в самом Новгороде, в то время как раньше корабли торговцев могли встречаться друг с другом в любой точке маршрута, условно называемого «Путь из варяг в греки». Рюрик, Аскольд и Дир взяли на себя функции организации и охраны и контроля торговли. Но действовали они, по крайней мере, в начале, не от собственного имени. То, что они предпринимали, было в интересах некой торговой корпорации. При этом земли современных, к примеру, Ярославской и Костромской, частично Вологодской областей, были людям Рюрика не особенно интересны. Там уже появились небольшие города, то есть укрепленные пункты, но путь «Из варяг в греки» был гораздо важнее. Люди Рюрика знали, например, о Ростове, но не видели смысла устанавливать там свой контроль. Будущие центры княжеств Древней Руси еще только формировались, копили ресурсы для роста.
Связи между протогородами, племенами были еще очень слабыми. Обычный человек знал, что находится вокруг него на несколько дней пути, кто там живет. Но за пределами этого пространства знания о мире основывались на отрывочных сведениях пришельцев, либо соплеменников, осмеливавшихся уходить в далекие земли и сумевших возвратиться. Знания о мире у большинства людей были очень местечковыми, патриархальными. Темп развития далеких от мировых центров цивилизаций мест был очень медленным. И этот темп для части современников сумел ускорить Олег, сподвижник Рюрика. Он известен летописцу как предводитель дружины, возглавивший воинов после смерти Рюрика, наставник при его малолетнем сыне Игоре.
Кем был Олег на самом деле - загадка. Возможно, даже звали его иначе. Для своего времени это очень развитый, как теперь бы сказали, «продвинутый» человек. Игорь - тоже, скорее всего, более поздний древнерусский перевод имени. После принятия христианства, произошла быстрая замена языка. Во время Олега в речи уже появляются заимствованные слова, связанные с военным делом и устройством протогосударства, хотя были и свои обозначения некоторых этих предметов. Языки разных племен отличались, а литературный древний язык летописей сложился еще позже. Как и сказания, в которых, возможно, дела нескольких, разных людей слились в историю Рюрика, Олега и Игоря и Ольги. В нашей речи встречается лишь их очень далекое эхо языков того времени. Причем, главным образом в топонимах, и то с искажениями.
Почему же именно Олег стал наставником Игоря? Он видел и понимал больше других людей в окружении Рюрика. Возможно, когда-то Олег был в плену на Юге, и ознакомился со многими общественными и техническими явлениями, не известными жителям Северной и Восточной Европы. Олег понимал, как действуют механизмы учета и контроля, видел, как можно управлять по-другому, не так, как было принято при родовых и племенных отношениях. Он уже был знаком с государственными институтами современников. И продвигался не на ощупь, а следовал неким образцам, которые он сам уже видел. Олег пошел «вниз» на Киев потому, что этот пункт, вроде бы уже подконтрольный, стал обосабливаться. Либо он стал давать мало дани, либо заключать не интересные северной торговой корпорации соглашения с хазарами. Но это был не жесткий карательный поход, а скорее, приезд начальника в отдаленный пункт для наведения порядка «по-хорошему». Но с угрозой, что если не договоримся, - будет хуже. И прибыв на место, Олег понял, что Киев не недооценен. Это стратегический пункт, нуждающийся в усилении и жестком контроле. Аскольд и Дир были Олегом смещены, и возможно, даже наказаны. Что с ними стало на самом деле теперь сказать сложно. Важно, что даже два профессиональных воина тогда могли держать под контролем целый город, хотя и не сопоставимый по числу жителей с современными поселками. Но городов большего масштаба, чем Новгород или Киев в Восточной Европе той поры просто не было. Наши далекие предки, в отличие от своих западноевропейских современников выстраивали свои города не на благодатной почве бывшей Римской империи, а в лесных чащах, в борьбе с суровой природой, а позже, и с весьма агрессивными соседями. И в этом их подвиг.
Протогосударство в районе современного Киева строилось во многом на военной силе. Она требовалась и чтобы охранять путь «Из варяг в греки», и чтобы грабить караваны, с которыми не удавалось договориться, и чтобы отбиваться от хазарских набегов. Племена были на разных ступенях развития, отношения к вождям было разное: где-то относились просто как к самому мудрому мужчине рода, а где-то уже была некоторая дистанция между простым человеком и вождем. Но в целом это еще эпоха родоплеменных отношений. Уже появляются чувство красоты, потребность в подчеркивании статуса, украшениях. Византийская или арабская монета в то время для людей Восточной Европы это еще предмет с другими функциями – это украшение.
Олег понял, что можно вести игру с Византией по другим правилам, - быть не просто вождем, следящим за порядком на маршруте, а потребовать других, куда более выгодных условий. Но профессиональной дружины для решения такой задачи было уже мало. Византия хоть и слабела под ударами арабов, персов и варварских королевств Запада, еще оставалась великой державой своего времени. И для переговоров с империей нужны были очень весомые аргументы. Лучшим из них было многочисленное войско у стен Константинополя.
Летописец повествует, как греки устрашились катящихся по суше под парусами к стенам Царьграда кораблей Олега. Возможно, какая-то военная хитрость действительно была применена при осаде города. Но талант Олега в еще большей степени в том, что он сумел соблазнить богатствами Византии верхушку некоторых племен и общин, и они, по сути, будучи не зависимы от него, не нуждаясь в его защите от врага, пошли за ним, желая этих богатств. И повели за собой людей. И признав, отчасти его верховенство, подчинили Олегу свои племена, хотя рядовым соплеменникам в то время это не требовалось. Не будь этого, племена еще могли мигрировать в другие места, на другие земли из-за подсечного земледелия. А посулы Олега знати удерживали племена в определенных территориальных границах. И этими посулами, ему, скорее всего, и удалось собрать серьезное войско для похода на Константинополь. Того самого похода, который завершился подписанием договора и подробно описывал права приходивших из Древней Руси в Царьград торговых людей. То есть, даже объединив под своей властью военного вождя силы многих перечисленных летописцем племен, Олег не только искал добычи, но и отстаивал интересы торговой корпорации. И речь шла не о переселении племен на земли империи, а именно о торговле на более выгодных условиях.
Прецедент более-менее равноправных отношений с Византией был создан Олегом. Целью последующих киевских князей стало стать вровень с византийским императором. Византия была для них самым ярким и самым близким маяком, на который ориентировались. И который хотели превзойти. Последующий захват и подчинение Новгорода и других городов-государств выросли из этого. Позже отголоски стремления стать вровень с Византией вылились в идею Москва – Третий Рим.
Масштабный поход усилил роль именно военной знати - предводителей дружины, князей. Собственно, результаты похода показали вождям племен выгоды объединения сил. И ускорили образование государства. Но Олег вел и дипломатическую игру, укрепившую власть потомка Рюрика – Игоря. Разумеется, велась она методами своего времени. Одним из них стал брак Игоря и некой псковитянки Ольги. Якобы, благодаря этой свадьбе Псков вошел в орбиту формировавшегося протогосударства. Учитывая иное отношение к власти у людей того времени, уместно предположить, что Ольга чем-то была важна для дружинников Рюрика. Само ее имя созвучно с именем Олега. Есть версия, что скандинавское слово «Хельги» объединяло в своем значении и военного вождя, и жреца. Возможно, по крови Ольга была потомком породнившихся с варягами местных волхвов. Не исключено, что она была и дальней родственнице Олега, решившего выдать ее замуж за сына своего предводителя.
Сведения, которые содержат летописные сказания об Ольге, подтверждают, что жена Игоря, говоря современным языком, оказалась очень непростой девушкой. Она отличалась умом и хитростью. Прежде всего, Ольга была очень хорошо подготовлена к правлению. Даже гибель ее мужа от рук древлян не привела к коллапсу власти. Управлять было для нее привычным делом. Когда мужа не было рядом, правила она. Никакие нити власти у нее из рук не выпадали. Скорее всего, у нее был какой-то наставник с детства. Вероятно, она была знакома с византийскими практиками. Родись она в другое время – стала бы императрицей. Между Олегом и Ольгой по мировоззрению много общего. Она продолжала его мысли. Игорь был более поверхностным, и Ольга порой отговаривала его от опрометчивых действий. Игорь, скорее военный вождь, князек, но не государственный строитель в современном понимании. Он вожак крупной шайки, а Ольга – действительно государственный деятель.
То, как мы теперь описываем Ольгу, - плод наших стереотипов восприятия мира, общественных отношений. Мы говорим «властная», но в ту пору сама власть носила иной характер. Но уже тогда природа власти была разной. При малом количестве людей, власть основывалась либо на авторитете старейшины рода, либо на таинственных способностях жреца, либо на воинском искусстве. При этом каждый человек был и более ценен. Значение Ольги для современников в том, что она сумела сочетать навыки присущие и воинам, и жрецам.
Судя по летописному сказанию, Ольга не просто изощренно мстит древлянам за гибель мужа. В итоге она сжигает их столицу и присоединяет земли племени к своему государству. Собственно, в период походов Олега и последующего правления Игоря и Ольги и появляется на разноплеменных землях Восточной Европы государство. При Олеге еще только начинает выделяться знать, а при сыне Ольги Святославе уже четко видно знатных людей, ощущается их власть, их роль в ближайшем окружении правителя.
Летописец рассказывает, что Ольга отправилась в Константинополь. История ее пребывания в столице Византии очень темная. Нестор не сообщает, зачем княгиня туда отправилась, но акцентирует внимание на том, что император был удивлен ее мудростью и даже, якобы, хотел на ней жениться. Последнее вызывает серьезные сомнения. Скорее, это вымысел, навеянный временем Ярослава Мудрого, породнившегося едва ли не со всеми крупнейшими королевствами тогдашней Европы. Но для византийцев времен Олега и Ольги Древняя Русь – страна варваров. С ними охотно торговали, использовали в качестве наемников в войске, и их опасались. Чего стоил недавний поход Олега на Константинополь. А вот практика удержания заложников была отработана еще со времен древнего Рима и широко распространена. И Ольга, скорее всего, оказалась в Константинополе в плену. Обстоятельства нам не известны. Не исключено, что христианство ее заставили принять. Но Ольга заинтересовалась своей новой верой. Она пыталась глубоко изучить идеи христианства. Возможно, читала богословские труды, задавала вопросы.
Судя по летописному сказанию, в котором Ольга отвечает императору, что не может стать его женой, ибо она его сестра по вере, она и из плена вырвалась, именно благодаря христианским идеям. Вероятно, ей удалось публично заявить императору свое требование об освобождении: «Как можешь ты меня, свою сестру по вере, которая понесет идеи христианства своему народу, держать в плену?! Какой же ты после этого покровитель христианства»! После таких претензий удерживать Ольгу в Константинополе дальше стало сложно. Не исключено, какую-то роль в освобождении княгини сыграл патриарх. А Ольга, в свою очередь, обещала принести христианскую веру в свою страну. Хотя, скорее всего, были и «политические», как теперь бы сказали, гарантии с ее стороны – возможно, Ольге пришлось обещать предотвратить походы на Константинополь со стороны Руси. Но «двор» Ольги после ее возвращения в Киев сопротивлялся выполнению договоренностей с Византией. А ее сын Святослав, повзрослев, как известно, бросил империи вызов, и даже попытался закрепиться на берегах Дуная. Но это произойдет позже.
Вернувшись из Константинополя, Ольга принесла с собой другой язык, другое мировоззрение. Появились многочисленные византийские предметы быта. В язык пришли их названия. В этом смысле княгиня действительно оказалась миссионером, если не религиозным, то культурным. Именно культурная экспансия Византии шла, как говориться, не мытьем, так катаньем. Ощущение такое, что порядки, устройство жизни, которые бытовали при Олеге, при Ольге очень сильно изменились. В Киеве появилась церковь, в ближайшем окружении княгини – христиане. На смену рунам вместе с богослужебными книгами пришла другая письменность. В каком-то смысле Ольга выполнила клятву перед императором. Изменила свою только-только создававшуюся страну. И роль Ольги в нашей истории, как представляется, еще недооценена. Уже ее сын и внук выведут Древнюю Русь в один ряд с другими государствами, возникшими чуть раньше в куда более благоприятных природных и культурных условиях и имевших возможность пользоваться плодами античного наследия.