Всё осталось на хате – деньги, документы. На кармане ненужные теперь шприцы, пачка сигарет, мелочь какая-то – и всё. «Кумарить» начнёт – и «снятся» не на что будет. А начнёт скоро. В голове вертелось: «Попадалово конкретное» А что делать, куда идти…хоть бы одна светлая мысль. Его теперь ещё и искать станут, и хорошо искать, качественно. Что на него конкретно есть у ментов он, конечно, не знал. Но понятно было: того, что есть - хватит и надолго. Лет на десять «строгача» легко.
Кто же сдал, какая тварь? Найти бы, узнать – рвал бы…Ничего – Шаман найдет, пацаны уже пробивают, ищут с#ку.
Вдруг к нему пришла мысль, от которой лоб враз покрылся холодным потом, в животе из ниоткуда возник противный, тошнотворный ком и стремительно подкатил к горлу, ноги предательски задрожали. Он встал как вкопанный, ничего не видя перед собой. Потом на ватных ногах сделал несколько шагов вперёд, присел прям на замёрзший, покрытый инеем бордюр газона, смахнул холодный пот…
Не «приняли» только его… его одного… а значит… Значит сейчас его ищут не только менты, но и Шаман. Надо, чтобы не нашёл. А то ведь реально порвут, не разобравшись. Потом-то разберутся, узнают, что он не при делах - пробьют у тех же ментов . Только …. только может так оказаться, что ему от этого уже легче не станет. У Шамана следствие короткое и адвокат не полагается. Не замочат, скорее всего, но «отрихтуют» так, что потом ни один хирург не склеит. А могут и «наглухо» забить в запале, не рассчитав дурную силушку – случалось и такое. Да уж лучше так, чем слюнявым дебилом или неподвижным овощем остаться – при таком-то раскладе…
А при нынешнем раскладе: вообще ни к чему такие «радости» – за чужие-то косяки. Своих хватает – не разгребешь. Так что свалить надо, зашифроваться, переждать, пока не утихнет всё чуток. Он резко соскочил с бордюра и нервным, размашистым шагом рванул к намеченному месту, стараясь успокоить выскакивающее из груди сердце, не сорваться на бег. Не хватало только внимание сейчас к себе привлечь – самое время, как же… Спокойно… Не спеша, в ритме танго… Типа на прогулочку вышел, прошвырнуться, глянуть что и как на районе…
Самое время забиться в «берлогу», как он её называл. Хата неприметная, пустая однокомнатная квартира, хозяина недавно закрыли и отправили срок мотать, из родни пока так никто и не объявился - может и не объявится, а может - и нет её вообще. У него был свой ключ. Всё, что можно было вынести и проколоть из квартиры уже давно вынесли, но старый потертый диван никому не приглянулся, так что переночевать было на чём – вот и ладно. Главное – не спалиться. Не шуметь, не включать свет без необходимости. Хотя соседи – алкашня сплошная, никто и внимания не обратит. Об этой хате вроде никто не знает – там искать не станут. Не должны…
В квартиру он попал без труда, ключ подошёл, до него тут никто так и не появился, не сменил замок. Пахло пылью, чем-то горьким, старым. Открыл форточки немного проветрить. Похлопал по обшарпанному, со следами затушенных окурков, телевизору. Улыбнулся, вспомнил, как безуспешно хозяин пытался его впарить хоть кому-нибудь. Впарить что-то у того прям талант был, он даже межкомнатные двери проколоть умудрился, а вот с телевизором не выстрелило. Если бы фирменный был, или советский ламповый – забрали бы хоть на запчасти, а китайский ширпотреб нечитаемой фирмы производства, да ещё и весь ободранный, без давно сломанного пульта – никого не прельстил, как он ни старался. Попробовал включить – работает. Сигнал хреновенький, вместо антенны какая-то проволока торчит, нормально ловит всего-то пару каналов – да какая разница. Пусть бормочет, шумовую завесу создаёт – всё не в тишине с ума сходить. Выбрал музыкальный канал, что бы потом не переключать уже.
Шел рок концерт. Чичерина пела что-то там о пожарных в серебряных касках, добрых и ласковых. Пожарных он представлял себе несколько иначе, но песня понравилась, даже настроение чуть поднялось. На сцене Чичерину сменила вечная «Машина времени»:
«Ночь на выдох, день на вздох
Кто-то выжил, кто-то сдох
Обречённо летит душа...
Продолжение следует...