Если у меня с детства не было права себя защищать и отстаивать, если потребность выражать и предъявлять себя миру была заблокирована страхом оказаться в изгнании или нанести вред значимым взрослым, то способность различать и опознавать собственные чувства, в первую очередь, гнева и отвращения, у меня тоже будет заблокирована, ведь цена соприкосновения с ними слишком высока – мое выживание.
Поэтому я предпочту более доступный вариант: застыть вокруг своих чувств и постепенно перестать в этом месте жить. Оставить свой внутренний дом, заколотить окна досками, притвориться, что дом ничей. И уйти искать новый приют.
Так я научусь быть зависимой от других.
Отвернувшись от своей правды и перестав присутствовать в себе целиком, я стану нечувствительна к насилию надо мной, у меня не будет ощущения собственных границ и выбора говорить «нет». Мне будет казаться, что грубость, унижение и обесценивание – всё, что я заслужила, и я буду цепляться даже за это, чтобы совсем не сгинуть в одиночестве, а еще – чтобы через боль чувствовать себя живой.
Время от времени я буду взрываться аффектами и мучиться чувством вины за свою неадекватность, не осознавая, от чего мне так плохо. Я стану обидчивой, научусь манипулировать, подстраиваться и исключаться, когда нужно, а когда нужно – исключать других, чтобы хоть ненадолго успокоить ужас перед опустошенностью, ненужностью и незащищенностью. Внутри я буду точно знать, что мне нигде не место, что в любой момент и отовсюду меня могут прогнать, и вся моя жизнь превратится в мольбу о принятии. Ведь я – бездомная в собственном теле. Мне некуда идти.
И я могу прожить всю жизнь в страхе, неприкаянно скитаясь между чужими мирами. Метаться от одной двери к другой, от одних ожиданий к другим ожиданиям. Как одежду с чужого плеча, примерять на себя чужие оценки и желания, пытаясь найти в них себя, но так и не узнаю, чего я хочу на самом деле.
А на самом деле я просто хочу домой...
Туда, где не надо играть, притворяться, что я – больше, чем я, что могу больше, чем могу, и из страха прощать, хотя не прощается. Где можно болеть, отставать, не уметь, плакать, когда нестерпимо. И знать, что здесь не дадут в обиду, что ты – своя, потому что своя.
И однажды, разрушившись до основания, когда у меня ничего не останется, кроме самой себя, я пойду искать дорогу обратно – туда, откуда ушла. По слезам, по надеждам, по отчаянию. По разочарованиям от битв, которые проиграла, по бессилию соответствовать иллюзиям слишком разных людей. По смирению с невозможным и состраданию к себе за прожитое. По с трудом узнаваемым внутренним пейзажам и щемящему чувству родного, утраченного…
И когда я найдусь, я почувствую острое горе. Что так долго искала не то и не там, что не слышала собственной боли и не откликалась на свой крик о помощи. Я открою скрипучую дверь и войду в полумрак заброшенного, где все осталось, как было, только покрылось пылью и паутиной за много лет. Сяду за стол, посижу, помолчу. Вспомню, какой была и какой не стала. Свыкнусь с тем, что теперь я – здесь, и начну наводить порядок.
Выкину лишнее, верну украденное: право быть, занимать место, дышать, говорить и отстаивать, защищать свой дом. Не впускать чужаков, доверять себе, слушать сердце и сверяться с опытом. Создавать внутри уют, беречь тепло и вкусно кормить гостей. И больше ничего не доказывать тем, кто не примет и не поймет. У них нет того, что мне нужно, сколько не бейся. Всё намного ближе, когда зажигаешь свет.