Улыбаться нельзя: минус сорок пять, зубы стынут. Но я не могу сдержать улыбку – мне хочется смеяться в голос. Вечер последнего перед отпуском рабочего дня, я иду домой, зная, что завтра утром лечу к морю. Нет, вы не подумайте, работу я свою люблю. И север тоже. (Друзья называют меня больной на голову романтичной дурой, когда я им в этом признаюсь). И все же, все же… Мое тело тоскует по теплу, по ощущению ветра и прикосновения солнца на голой коже, глаза – по ярким краскам, обоняние – по буйству запахов.
Любите ли вы море так, как люблю его я? Ощущали ли вы это чувство запредельного, неуправляемого, безудержного счастья, когда первая - после долгого перерыва - волна касается ваших ног? В кармане моего чемодана всегда лежат купальник и сланцы. Неважно, в котором часу я приеду – первым делом я иду к морю. Кто-то распаковывает чемоданы, кто-то ищет ближайшее кафе или бар, кто-то падает спать. Моя душа не найдет покоя, пока тело не найдет море. Поздним вечером, ночью и рано утром на пляжах ко мне сбегаются охранники. Я дышу на них: не пила я, ребята, не надо паники. Вы просто не понимаете: еще сегодня была зима.
Я ложусь на спину, раскидываю руки и отдаюсь ему. Если бы я могла раствориться без остатка, то сделала бы это в ту же секунду. Я смотрю в небо – синее или звездное – и чувствую: меня нет. Есть что-то вечное, мудрое, безвременное. А я – пыль. Счастливая до безумия пыль.
Ощущала бы я море так остро, если бы не жила постоянно среди снегов и холода? Не знаю. Часто общаюсь с теми, кто живет на побережье. Большинство годами не плавают. Так коренные москвичи могут ни разу не побывать в Оружейной палате, парижане – не иметь ни одного фото с Эйфелевой башней, жители Рио – не попробовать станцевать сальсу, а обитатели Вербье – не вставать на лыжи. То, что рядом, не ценится. То, что легко доступно, не ценится. То, что воспринимается как само собой разумеющееся, не ценится. И это уже не только о море…