Рёбра батарей, создающие и сберегающие тепло под кожей барабана тридцатилетней выдержки - вот кто ты, на перекрёстке улицы Маяковского, созерцающий колею в асфальте на проезжей части, по которой никогда больше не проскачет лошадь и больше никогда не упадёт. Падать - это вообще по-людски, как ни старайся - то сердце в пятки, то душа в потёмки, а чужие души вязкие, как гудрон на июльских крышах, только прилипнешь - и считай, упал. И поэтому ты стоишь, состоящий из этих батарей рёбер, вдыхаешь дым и выдыхаешь пар, кутая кожу барабана своего в кожу чужую и холодную, и стараешься не упасть, побыть немного лошадью на перекрёстке Маяковского и Пушкина, где пахнет булочками и маслом для смазки металлических механизмов. И Пушкин в тебе никогда не был жив, чтобы придумать метафору для описания увиденного тобой из глубин сознания.