Про нетленную музыку и немного про бардак. (Много про бардак, и немного про музыку).

Когда я жила с родителями, у меня была своя личная комната, именуемая кабинетом, в которую я старалась никого не пускать, и в которой хранилось всё: гитара, книги, велосипед за огромным раскидистым напольным растением, одежда, всякие прибамбасы декоративного характера, лампы, подсвечники, игрушки (которые я покупала себе сама, или которые мне дарили друзья), на стенах моей берлоги висели фотографии, рисунки, CD диски, засушенные листья, и среди всего этого ещё были написаны чернилами поверх обоев разные цитаты, и мои собственные стихи и прозаические строки. Изнутри, на двери в комнату была нарисована арка с цветами, а посередине, на месте предполагаемого «глазка» был изображён большой одинокий глаз. В общем, комната была феерическая! В ней я себя даже ощущала как-то иначе. По вечерам я зажигала несколько маленьких ламп и подсвечников в разных углах, создавая приглушённый свет, включала музыку и могла просто сидеть там часами за закрытой дверью, как в отдельном маленьком мире.
Ночами в этой комнате творилось Искусство. До самого утра я сидела за компьютером, что-то писала, или делала небольшие видео из фотографий с друзьями под песни любимых групп, или рисовала, или мастерила что-нибудь. Уже с рассветом высовывалась в форточку покурить, довольная проделанной работой, и старалась выпускать дым как можно дальше, чтобы не натянуть внутрь квартиры и не получить от родителей, которые не переносят запаха табака.
На зиму окна заклеивали и эта традиция до весны уходила в спячку. Зимой в комнате было очень холодно, по той причине что она угловая, и из самого угла вечно дуло, несмотря на наличие шикарного (!) настенного ковра. Но и тогда я сидела там, спасаясь обогревателем и этой атмосферой лёгкого безумия, царившего вокруг. Бывало, стелила на пол несколько пледов, делала что-то вроде гнезда, включала любимую музыку и спала так по два-три часа. Мне казалось, что таким образом можно глубже понять мелодию, сосредоточиться на ней, сделать её частью сна, балансируя на гитарных соло, на скрипичных смычках, на барабанных палочках, перепрыгивая на цыпочках от песни к песне. Одной из самых подходящих групп для этого занятия всегда была Blackmore’s night. И до сих пор, если я сажусь делать что-то важное, и не связанное со звуком, я включаю старину Ричи и весь вечер тружусь под наизусть запомненные и такие родные мотивы. И ещё бы они не стали родными - с творчеством этой команды я знакома уже около двадцати лет! Это и ностальгия, и связь с собой в любой момент времени, как радиочастота, которую настроил и едешь дальше, уверенный, что дорога на этой волне принесёт удовольствие и подарит вдохновение. Так хорошо, что они есть!