Ночь на выдох, день на вздох
Кто-то выжил, кто-то сдох
Обречённо рвет душа
От иглы и до ножа…
Он издалека долго внимательно смотрел на неё, как будто стараясь запомнить, хотя знал, что срочно нужно уходить. Утро ранее, сумерки, заря только-только занимается, но могут заметить, а потом и сообщить, куда следует, что отирался тут какой-то тип. Скоро проснутся соседи, один за другим, спеша на работу, посыплются из подъезда.
Скоро начнётся….
Старался запомнить этот момент – хотя зачем? Он знал, чувствовал, что никогда не сможет его забыть, он будет видеть его во сне. Может долго, может - всегда.
Запомнить её такой, какой видел сейчас. Она сидела на скамейке у подъезда, чуть откинувшись назад, облокотившись на спинку, положив руку на поручень, вполоборота к нему. Из под неаккуратно, криво натянутой в темноте, суматохе и лютом страхе шапочки выбился волнистый льняной локон, утренний ветерок теребил его, игрался, шутя щекотал закрытые глаза, будто будил. Тихая, спокойная, с полуулыбкой на губах.
Как живая….
Пустой «баян» валялся рядом, у неё под ногами…
Ломало так, что хотелось выть по-звериному – дико, истошно, во всё горло. От безвыходности драть ногтями стену, сорвать их в кровь, до мяса, до костей. В бессильной ярости грызть кирпичную кладку, дробя зубы, сплёвывая запёкшуюся кровь. Биться об пол головой – до кровавой пелены в глазах, до обморока, до отключки.
Но сил не было. Сильно хотелось пить. Но встать, набрать противной, пахнущей хлоркой воды из под крана он и то сил не хватало. Не мог оторваться от вонючего, засаленного, невесть чем залитого, пропаленного в нескольких местах дивана. Еле-еле дышал, временами морозило, подкатывала тошнота. Болели, казалось, даже ногти и волосы.
Сердце то бешено стучало – как будто стремилось вырваться, вылететь прям через горло, то останавливалось совсем – и глазах темнело, становилось страшно. В такой момент холодной стальной иглой мозг пронзала мысль – всё…
И каждую минуту, каждую секундочку организм требовал - дай! Каждая мышца, сустав, косточка, каждая клеточка – просила, умоляла, требовала, кричала - дай!!!
Дай! ДАЙ! ДА-А-АЙ! Ну, дай же!!! Ты же знаешь, как мне плохо…ты же чувствуешь, что я умираю… что я не могу больше!!! ДАЙ!!!
Третьи сутки… вечереет уже, скоро самое злое время – ночь. Первую он ещё как-то поспал, вторую тоже сумел вырвать что-то у сна - корчась от боли, обливаясь противным, липким потом - смог забыться на сколько-то, урывками. Не сон, а бред, но хоть что-то… А теперь – всё… Всё… Можно закрыть глаза и лежать, но спасительное забытьё больше не придет… Нет…
Скоро, через день-два, может три – он знал это точно – станет немного легче. Физически легче, конечно, а вот морально… крышу сносить ещё долго будет, очень долго. Организм понемногу начнёт восстанавливаться, главное эти дни суметь пережить ломку, перетерпеть ещё день-два.
День-два…. Да это вечность!!!! Вечность!!! Каждый час, минута – ВЕЧНОСТЬ!!!
Сна не будет, сколько не зови. Пока не свалишься совсем без сил…или…
Да где взять-то это «или»??? Это хорошо ещё, что не на нарах, как остальные.
А пацаны попали. В памяти всплыл этот злополучный день, когда всех приняли….
Всех, кроме него…
Продолжение следует...