Молодые рабочие Свердловского завода радиоаппаратуры предложили создать отряд для оказания помощи пострадавшим от землетрясения. И вот отряд, направленный в район бедствия Октябрьским райкомом ВЛКСМ, вернулся из Армении.
ЧТО ДЕЛАТЬ?
Этот классический вопрос звучал в комитете комсомола завода с самого утра 8-го декабря. Одни предлагали сдать кровь, другие уже собирали деньги, а женсовет объявил о сборе* детских вещай. И все- таки комсомольцев мучил вопрос, остававшийся пока открытым, как отправиться в Армению, чтобы помочь не деньгами и вещами, а конкретным делом, таким, которое памятно было по недавним трудовым десантам на Сортировке.
- Ребята, там не нужны - добровольцы! — уверяли нас и в райкоме, и в кабинетах начальников подразделений.— Вы же не спасатели, не крановщики. Подумайте лучше о том, что у нас — конец года, конец квартала, конец месяца. Здесь вы нужнее.
Все это верно. И благие порывы не всегда приносят пользу. Уже позже, в штабе ЦК ЛКСМ Армении, рассказали мне о группах добровольцев, прибывших без питания, без снаряжения и вынудивших отвлекать на себя внимание штабистов в районе бедствия. Но мы-то решили ехать во всеоружии — при полной автономии. Снаряжение — из заводского клуба туристов, продукты — через заводской стол заказов. Это, наверное, и убедило скептиков. Так и решился классический вопрос — отряд, в который вошли шесть заводчан и пять добровольцев из других организаций, на шестые сутки после землетрясения вылетел в Ереван.
ДОРОГА НА СПИТАК
Не ради традиции путевых заметок останавливаюсь на долгой дороге —-в двое суток, предшествовавшей прибытию на место. Просто сам путь к далекой горной республике, перенесшей адский кошмар, показался логичной прелюдией к увиденному позже.
Самолет на Ереван отправили с задержкой на 10 часов. Информационное табло обреченно сообщало, что рейсы в Армению откладываются «неприбытием». Никто не спрашивал «почему?» — знали ужа, что «зеленая улица» открыта транспортным лайнерам, военным, медицинским, грузовым, спасательным. Появилось «окно», и дополнительный наш рейс выпустили в небо.
Посадка была неожиданно скорой — в Астрахани. Снова ожидание «окна». Четыре раза приглашали на посадку и вновь возвращали а здание аэровокзала. Лишь с пятой попытки уставшие от «тревог» и «отбоев» пассажиры вышли на летное поле. Но и теперь посадка почему-то затягивалась.
- Мы требуем отправить нас в Ереван! — горячился армянин, взявший не себя функции лидере пассажирского коллектива.
- Мой народ в беде, а кому-то выгодно не допускать армян в республику! Вы специально тянете, чтобы ухудшилась погода!
Вот так. Еще немного, и задержка рейса грозила перерасти в митинг не взлетной полосе, уже заговорили незнакомые до того пассажиры о сборе подписей. Для нес этот инцидент был настолько неожиданным, что если бы не спокойное обращение к сплотившемуся армянскому контингенту начальника Астраханского аэропорте, ей-богу, растерялись бы. А начальник расставил все на свои места: «Ереван не принимает пассажирские рейсы. Мы ваш рейс «протащили» только из-за этой вот группы» (он показал не нас). Они едут работать, помогать. Из-за них взяли на борт и остальных. Сейчас дадут «окно» — полетите».
И вот — вылет. Идут по трапу солдаты — им дали отпуск, чтобы разыскать родных, поднимаются и недавние ораторы, заходит в самолет наш случайный спутник (он воспользовался «лишним» билетом, оказавшимся у отряда). Парень летел в Ленинакан, куда накануне землетрясения выехали из Азербайджана его родственники-беженцы. Сестра должна была родить в первых числах декабря...
Полтора часа — и мы приземляемся а известном теперь каждому аэропорту «Звартноц». Прямо у трапа нас встретил юноша с красной повязкой;
— Вы — отряд из Свердловска? Запишите телефон штаба комсомола. Вас ждут.
Что такое «Звартноц»? Вы видели фантастические фильмы? Марсианские города. Космические станции? «Звартноц» — из этих фильмов: огромная башня с «летающей тарелкой» наверху, спиралевидные ярусы, эскалаторы, автоматические двери из темного стекла. По газетам полугодовой давности — «горячая точка». Сейчас — самый загруженный аэропорт страны. Интенсивность движения самолетов—40 минут. Всюду машины—крытые грузовики, «скорые», пожарные. военные. На поле — лайнеры зарубежных авиакомпаний. В зале прибытия — спасатели из Франции, Австрии, Польши. Снаряжение, аппаратура, ящики с красным крестом на крышиах. А еще — собаки. О них разговор отдельный: уже в Спитаке как-то услышал: «Одна французская собачка стоит сотни разномастных начальников. Чем присылать сюда чиновников из министерства, лучше б на те же деньги закупили таких собак».
Может быть, звучит категорично, но слишком очевидно было в первое время: на одного спасателя в городах, разрушенных землетрясением, приходилась дюжина руководителей.
Есть в аэропорту еще одна примета сегодняшней Армении — беженцы. Они прибывают через Москву и Тбилиси, Минводы и Краснодар. Их встречают с мегафонами специальные, работники, для них организованы бесплатное питание и снабжение вещами. «Дорогие соотечественники, прибывшие из Азербайджана! , Вас ждут в зале на первом этаже!» Такие плакаты висят по всему зданию аэропорта. Правда, сейчас на них дописано: «...и пострадавшие от землетрясения».
И еще одна важная деталь.
С утра у газетных киосков огромная очередь. Отношение к прессе очень сложное. Большинство случайных моих, собеседников считало информацию неполной, а то и неверной, приглаженной, искаженной. Вот женщина заглянула через плечо, прочитала заголовок «Известий»:
— Э-э-э! Пишут о миллионах рублей и долларов, о громадной помощи, А где все это? Почему грузы не доходят до пострадавших? Где эти миллионы?
Объясняю, что вот, мол, как раз написано: виновные в задержке грузов наказаны, разгрузка и отправка нормализуются. Да и сам видел длинную очередь, словно на западной бирже труда — это с самого утра, как только кончается комендантский час, выстраиваются ереванцы — студенты, рабочие, школьники, — ждут, когда их сформируют в бригады для разгрузочных работ.
Да и поток машин в воротах аэродрома не уменьшается даже ночью. Задержка где-то в пути — нет еще четкого представления; куда и что везти.
— У нас есть все — люди, техника, грузы всех видов... Нет только хорошего дирижера с волшебной палочкой!, - такой вывод услышал я случайно в аэропортовском штабе Совмина республики—
По той же причине сидят в «Звартноце» группы и отряды добровольцев, прибывающие из разных концов страны. С иностранцами решается проще - у них своя техника, четкая организация и конкретная цель. А у, нас — порыв, желание помочь и, к счастью, все необходимое для автономного проживания в районе бедствия. Вот почему в штаба ЦК ЛКСМА нам, смилостившись, говорят: «Вообще-то мы всех добровольцев заворачиваем, но, честно говоря, помощь ваша может пригодиться». Найдете себе транспорт — в добрый путь!»
Спасло нас и то, что комиссар отряда — Карлен Асоян— родом из села Джрашен, куда мы решили ехать ещо в Свердловске. Село в десяти километрах от города-склепе Спитака, родственники Карлена сказали, что разрушено оно основательно.
Транспорт мы себе нашли. Как ни странно, в том невообразимом хаосе, который встретил нас в «Звартноце», раздобыть автобус до Спитака оказалось не очень сложно: в штабе Совмина некий Гарик, сказал мне, что поляки засели в Одессе, а за ними закреплен автобус. Пока погода нелетная — мы этим автобусом и воспользовались.
ДЖРАШЕН
Село — не город, в нем разрушения не так впечатляют. Дома одноэтажные, как- то сразу и не замечаешь того, к чему готовился всю дорогу. И все же...
— Погибло 240 человек., Школе и детсад, местная фабрика, где работали женщины, магазин, — председатель, сельсовета Гаги грустно показывает куда-то влево.
Живых уже спасли сами сельчане, мертвых еще откапывают. А нас просят помочь в разгрузке приехавших из Еревана и Тбилиси машин. Выстраиваемся в цепочку -— и до глубокой ночи идут по этой цепочке палатки, одеяла, продукты, бушлаты, обувь...
Новые машины — они привезли казахские юрты. «Туарлык», «Узюк»... Смысл этих названий мы узнаем чуть позже, когда из десятка деталей придется собирать «дом без углов». А пока при свете фар: «Давай деревяшки! Теперь кошму!»
Утром будит громкая речь, похожая на шум восточного базара: возле штабной палатки собралось мужское население и о чем-то бурно спорит, размахивая руками. Секретарь сельсовета Рубен Оганесян, просто Рубик, как представился нам, просит помочь разобрать разрушенный магазин: продукты целы, нужно их достать, отнести на временный склад. Тут же ветврач зовет нас вытаскивать из завалов домашний скот. Прошла уже неделя, овцы, коровы начинают разлагаться, это грозит эпидемией. Делимся - на две группы и — расстаемся до позднего вечера, до темноты. Света в селе нет. В темноте работать опасно и сложно. И так — день за днем: разгрузка, разбор завалов, поиск и вывоз для захоронения скота, установка палаток и юрт, строительство временных домиков из подручного материала...
«Просто добровольцы, неспециалисты там не нужны!»— с ухмылкой вспоминали мы эти слове, падая от усталости поздней ночью.
«РАДИО - МАРИЯ»
Штаб ЦК комсомола в Спитаке расположен на территории грузинского лагеря. Два слова о лагере. С кем бы ни говорил из местных — о грузинах самые лестные слова. Они были первыми здесь — разбили палатки, поставили электростанцию, организовали спасательные работы. Не знаю, откуда в Грузии такая мощная команда «быстрого реагирования», но их организованность в чрезвычайных обстоятельствах — пример всем нашим штабам гражданской обороны, урок тем, кто встретил беду растерянностью, выжиданием и откровенной паникой.
Прибыли мы с командиром Володей Кашиным в штаб ЦК, чтобы «отметиться», поставить в известность о себе начальника комсомольского штаба Владимира Шубина.
— Если что-то нужно передать в Свердловск — сходите к радиолюбителям, вон их мачта,—предложил Шубин.
Тек, и встретили мы нежданно-негаданно своих земляков из УПИ — группу радиолюбителей из институтского клуба. Так познакомились с удивительной командой под руководством тренера обкома ДОСААФ Марии Водяной...
«Радио-Мария» известно теперь многим — когда ереванские любители (право, язык не поворачивается называть тех, кто обеспечивал связь в районе бедствия, «любителями».) призвали своих коллег из разных городов помочь, организовать чрезвычайную сеть в Армении, наши ребята — самая Большая группа среди работающих в Спитаке, не раздумывая, приехали со своей аппаратурой. Восемь операторов, две мощных радиостанции с усилителями, три небольших — для связи с селами и районами города, автономное питание для станций... Чего это стоит в районе, где в первые дни не было никакой связи между группами спасателей, между штабами, судите сами.
Я провел день у наших связистов, видел их напряженную работу, какой-то рыцарский, фантастический энтузиазм. Андрей Варданов, Александр Плишкин (у них за плечами опыт полярной экспедиции «Советская Россия»), Сергей Карсканов, Виталий Шишков, Сергей Киндсфатер, Николай Сафронов... В Свердловске связь с ребятами держали диспетчеры Борис Котляр, Михаил Хохлов и Игорь Соколов. Дружные радисты, любители- профессионалы... Они по собственной инициативе разыскивали пропавших без вести, сводили через эфир детей и родителей, передавали радиограммы близким и родным от тех, кто работал в зоне бедствия, обеспечивали работу местной сети.
«Я жив. Не волнуйтесь! Буду к Новому году», «Сообщите группе английских шахтеров...», «В район Спитака направлено три бригады врачей из Севастополя...» «Узнать, что с домом по улица Спандаряна, 6», «Найти родителей (трех человек), дети которых выехали в Белоруссию...» — рывки радиограмм, выписанные мною из журнала свердловской команды. Есть в этом Журнале несколько страниц, на которых аккуратными - столбиками записаны имена и фамилии тех, кого разыскивают родственники. До глубокой ночи Андрей Варданов принимал и записывал эти имена, а с утра кто-нибудь из ребят- отправлялся в центр разрушенного Спитака, чтобы попытаться найти какие-то сведения о людях из списка — и, пусть малая часть, но обнаруживалась. Да что объяснять: и один-единственный человек, нашедший жену, брата, детей, — это уже результат, заслуживающий благодарности.
А ставшая легендарной история с посадкой ливанского самолёта! Подробно об этом рассказала газета «Советская Россия». Вкратце же суть такова: " связь с бортом самолета из Бейрута неожиданно прервалась, и тогда пилот подал сигнал бедствия на любительских частотах. «СОС» был услышан радиолюбителем из Свердловска Михаилом Хохловым, диспетчером Спитакской команды. Наладив уникальный радиомост между, аэропортом «Звартноц» и самолетом, радиолюбители обеспечили благополучную посадку самолета, доставившего в Армению врачей и медикаменты.
Палатка наших радиолюбителей стала, кроме того, и своеобразным клубом, центром общения тех, кто работал в Спитаке, кто разместился на территории Грузинского лагеря. Вот где была настоящая народная дипломатия, шел разговор о самых острых проблемах современного мире. В. спорах с прибалтами, поляками, грузинами рождалось взаимопонимание, единство во взглядах. И не случайно как-то проще, без обид и упреков, обсуждали национальный вопрос, пути перестройки — ведь собрала здесь таких разных людей одна беда.
ПОСТ НА ОБОЧИНЕ
Прознав о том, что недалеко от боевого поста на трассе Спитак — Ленинакан находится палатка земляков-радиолюбителей, сюда пришли воины из Челябинска, свердловчане Андрей Поляк, Олег Бабык и Антон Корюков. Антон до службы в армии работал на оптико-механическом заводе, Андрей учился в юридическом, сюда же хочет поступать после увольнения в запас Олег, недавний студент техникума связи.
До Спитака ребятам довелось побывать в «горячих точках» — сначала Сумгаит, где чудом остались живы, потом Баку — площадь имени Ленина, оттуда перебросили их в Ереван на Театральную площадь, служба, понятное дело, не из романтичных... А сразу после землетрясения направили команду охранять трассу в пострадавшем районе...
— Здесь чувствуем себя увереннее, если честно, — поделился впечатлениями
Олег, — все-таки в районе бедствия отношение к нам, солдатам, совсем иное, чем в Ереване или Баку... Что делаем? Машины проверяем, ведь мародеры появились, каждую ночь — слышите, наверное, — стреляют на трассе. У них ведь оружие, вот и пытаются скрыться. Приходится нам в бронежилетах дежурить. Но больше сейчас помогаем в эвакуации людей, в организации порядка на дороге. Нужна будет помощь с транспортом — подходите, поможем: мы на обочине у разрушенного моста дежурим...
Радисты передали родным солдат весточки, и ребята ушли отдыхать после нелегкого своего дежурства.
Разные судьбы свели случайно земляков - свердловчан вдали от дома, на окраине разрушенного города, но объединило всех одно желание— не быть в стороне от чужого горя, помочь в беде.
(Окончание в следующем номере).
ДЖРАШЕН-ДЖАЙЛЫК
«Джайлык» — это название горы и расположенного у ее подножия альпинистского лагеря на Северном Кавказе. Пять лет назад я «пробовал себя» там в альпинизме. Запомнились с тех пор уникальная атмосфера, какое-то редкое братство. И, конечно, мужественные люди, разрядники, мастера спорта — постоянный контингент горных лагерей.
«Шуткам не учат в наших лагерях.
Если придется воевать в горах—
Вместе с ледорубом
возьмешь ты автомат,
И, как на страховке, сожмешь его приклад...»
— были такие строчки в «самодельной » песне «джайлыкцев». И — вот ведь судьба — вновь услышал я эту песню, где не ожидал — в далеком горном селе Джрашен Спитакского района...
— Ребята, можно у вас в палатке переночевать? — спросили нас три спортивного сложения парня.—Мы из Казахстана, альпинисты. Занимались спасательными работами в Ленинакане, а сейчас нас попросили проинструктировать местное население по установке юрт... Научим—вернемся к своим в Ленинакан.
Сознаюсь, только через час осенило: «Это ж «джайлыкцы»!
— Петрович... Вот те на...
А он, Леонид Петрович Митюшев, инструктор «Джайлыка», хлопнул себя по лбу: «То-то я слышу — голос знакомый».
Вот такая получилась встреча. Ничего удивительного впрочем, нет. На второй день после землетрясения выехали альпинисты с Мангышлака в Ленинакан. Делали все, что могли: штурмовали «вершины» бывших многоэтажек, пробивались на голоса к живым, откалывали погибших... А когда на смену пришли спасатели - профессионалы, ребята поехали по селам ставить юрты. В отличие от нас — командированных райкомом и заводом — альпинисты едва успели оформить отпуска «за свой счет» ...
— Хотели у французов выпросить снаряжение, — сетовал Петрович,— вы видели их амуницию?? Мне, старому альпинисту, было стыдно с моими «самоделками»... Может, теперь нас поймут те, кто ведает спортивным и спасательным снаряжением: энтузиазм и самодеятельность хороши для агиток и газетных восторгов. Людей из-под развалин этими штуками не вытащить!
Самодеятельность и энтузиазм... Нечто подобное я уже слышал от радиолюбителей: «Ты видел радиостанции у французов? Неужели и завтра, не дай бог, мы будем твердолобо гордиться энтузиастами с кустарными самоделками?!».
ДВЕСТИ КИЛОМЕТРОВ «АВТОСТОПОМ»
От Спитака до Еревана — 100 километров. Мы с командиром отряда отправились в столицу за обратными билетами: уже начали прибывать в село строители, специалисты; все населенные пункты правительство закрепило за министерствами, регионами.
«Просто добровольцы», оказав первую помощь, стали не нужны.
Добирались «автостопом», хоть и убеждали нас, что ходит-де рейсовый автобус. Дорога дальняя, сложная — через перевал — из зимы в теплую дождливую осень. Посадивший нас владелец серой «Волги» сразу начал дорожный рассказ с «продолжением»:
— Отправлял сегодня из Кировакана сестру с детьми, долго убеждал, что лучше уехать. Кировакан не так сильно пострадал, но вы же знаете— каждый день трясет... Мать и тетю я похоронил... У сестры муж в госпитале без ног... Надо ехать им. Потом вернутся. Я думаю, все вернутся, хотя многие сегодня говорят: «Страшно на всю жизнь».
На полпути в машину к нам подсел генерал. «Уазик» сломался на перевале.
— Вы с Урала? А я в вашем округе службу, начинал! А сейчас — здесь. Уже восстановили мы «жэ-дэ» от Ленинакана до Спитака. Еду за новым направлением...
Вот за такими разговорами — очень разными и очень похожими — добрались до Еревана.
В кассах Аэрофлота столкнулись еще с одной приметой Армении: очередью беженцев-азербайджанцев. Напряженность в тесноватом помещении, где пересеклись дороги тех, кто покидает родину из-за национального конфликта, и тех, у кого нет теперь дома, кому предстоит дальний путь к родственникам от разрушенных городов, — предельная. То и дело возникают жаркие разбирательства, тем более что с отправкой самолетов сейчас очень непросто, аэропорт загружен.
Взяв билеты, идем на «экскурсию» по городу, о котором так много, слишком много слышали еще недавно по радио и телевидению...
Бронетранспортеры, солдаты, танки, обращения военного коменданта, расклеенные на стенах зданий. И поразительное для нашего глаза изобилие товаров, продуктов на прилавках магазинов (позже из газет мы узнали, что «экскурсию» по городу, по торговым точкам в это же время совершал Н. И. Рыжков).
Недалеко от Театральной площади, на стене дома — обрывок самодельного лозунга «Русские солдаты — убирайтесь из Армении». И тоже позже из газет узнали мы, что даже после землетрясения сторонники «Комитета «Карабах» организовали митинг, провоцировали воинов на «активные действия». Тех самых воинов, что, охраняя трассу в
районе землетрясения, успевали спасать людей, братьев этих «патриотов», детей, которых «русские хотят ассимилировать».
Возвращались в Джрашек тоже «на перекладных» — еще сто километров: Сначала — с солдатами, получившими отпуска, чтобы разыскать родных в Спитаке и Ленинакане. Те разговоров не заводили, ехали безмолвно. Затем — на «Жигуленке» с попутчиками, они уже нашли родственников, теперь отправились за уцелевшим имуществом.
Перед поворотом на Джрашен машина подпрыгнула, будто на ухабе. Попрощались с попутчиками, побрели по бывшим сельским улицам к своей палатке.
- Ну как?! — спрашивают наши.
- Все в порядке, — отвечаем, — билеты купили.
- Да нет... Тряхнуло,—говорим, — здорово? Не струхнули?
Тут-то и поняли мы, что за «ухаб» подбросил нашу машину: печка в палатке «вздыбилась», рюкзаки — вповалку, Назавтра уже радисты сообщили — шесть с половиной баллов… А французские сеймологи, что приехали с утра в село (у них здесь аппаратура уже неделю стоит), показали на пальцах — «семь».
Прав был наш первый попутчик: нужно вывозить и детей, и женщин. Выправится земля, будет новая жизнь на ней.
И пусть не будет больше «просто добровольцев», энтузиастов-альпинистов и радиолюбителей. Пусть свои, а не только иностранцы, будут готовы встретить во всеоружии любую беду. А еще – крепкие дома, крепкие люди и крепкая дружба у этих людей.
С. Молодцов (Сергей Лельевич Молодцов)